Пятница, 21 ноября 1944 года
Четверг прошел незаметно. Даже если они и не планировали уединяться, студенты старались держать с ними дистанцию, когда до каждого дошли слухи о произошедшем. Из обрывков разговоров, которые ей удалось уловить, самым популярным было то, что у них троих было что-то вроде любовного треугольника. Внутри Гермионы поднялась волна негодования, когда она впервые услышала эти предположения, ненавидя, как близко это было к правде, несмотря на то, что слово «любовный» совершенно точно нельзя было назвать подходящим для этого определением.
Драко тоже слышал все эти разговоры, Гермиона не сомневалась. Она могла сказать это по его внимательному взгляду, который сканировал ее, когда Малфой думал, что она не видела. По его отстраненности, и обращениям к ней только в случае необходимости. Между ними как будто образовалась пропасть, несмотря на вечерний разговор. Если не считать родителей, Гарри и Рона, она никогда никому не говорила о любви. Гермиона представляла себе, что когда это произойдет, то чувство будет потрясающим. Что отношения между ней и этим человеком станут только крепче, что это окажется завершающей стадией. Сейчас же Гермионе казалось, что они сделали гигантский шаг назад.
Когда они вернулись в гостиную после ужина, Гермиона была сыта по горло его настроением и просто удалилась в свою комнату. Она как можно плотнее завернулась в одеяло и просто бездумно смотрела на балдахин, пока не заснула. Она даже не просыпалась среди ночи, чтобы унять искушение ещё немного попрактиковаться в серой магии или сходить к Реддлу в больничное крыло.
Следующий день прошел примерно так, как обычно. Только Гермиона около полуночи по привычке вышла в гостиную. Насколько девушке было известно, Реддл всё ещё находился в лазарете, так что она была не уверена, стоило ли вообще идти на Астрономическую башню. Если она пропустит одну пятницу, на результат проекта это никак не повлияет. И было странно, что Драко не читал у камина, как делал это всегда. Может, он думал, что она не пойдёт? Но Гермионе всё же было немного обидно, что он даже не потрудился выйти и убедиться.
Девушка хмуро посмотрела в сторону коридора, где находились мужские спальни, и после секундного раздумья вытащила палочку, наложив чары, и направилась в его комнату. Гермиона ворвалась внутрь и захлопнула за собой дверь, даже не потрудившись перед этим постучать. Драко сидел на краю кровати, положив локти на колени, а голову — на руки. Пройдясь по нему взглядом, Гермиона заметила, что он был не обут, и его галстук висел на спинке кровати, но форма была на нем.
— Ты был серьёзен? — спросила она.
Малфой удивленно взглянул на Гермиону, а потом встал, услышав ее слова.
— Когда?
Глаза защипало, и она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от слез.
— Когда ты сказал мне это в ответ, — сказала Гермиона. — Ты был серьёзен? Или ты сказал это только потому, что я так сказала? — она выдержала его взгляд, но, когда он ничего не ответил, почувствовала необходимость продолжить говорить, чтобы совсем не расклеиться. — Потому что, если ты был не серьёзен, тебе не следовало что-либо говорить. Ты мог бы просто поблагода…
Он подавил бессвязное бормотание девушки, прижавшись к ее губам, перед этим быстро сделав два шага вперед. Драко притянул ее к себе, заведя одну руку ей за спину, а другой обхватив ее лицо и скользнув к волосам. Гермиона сдалась его прикосновениям, вцепляясь руками в его бок, сжимая рубашку. Он покусывал и оттягивал ее губы, обводя языком распухшие места, чтобы успокоить боль, которую оставил от зубов. Когда в легких не осталось воздуха, Малфой отстранился, но прижался лбом к ее лбу.
— Я был невероятно серьёзен.
Гермиона с облегчением вздохнула и крепче сжала его рубашку. Она закрыла глаза, почувствовав, как по щекам покатилось несколько капелек слез. Малфой притянул ее ещё ближе, и она уткнулась головой ему в грудь, в то время как свою он положил ей на макушку. Некоторое время он молча давал ей выплакаться, лениво поглаживая ее по спине и массируя затылок.
— Ты жалеешь? — спросила Гермиона.
Драко на мгновение замер, а затем отодвинулся, чтобы лучше видеть ее, коснувшись костяшками пальцев ее подбородка и поднимая голову.
— А ты жалеешь?
— Нет.
— Тогда почему ты спрашиваешь меня?
— Ты, — она с трудом сглотнула, — избегаешь меня со среды.
— Не потому что я тебя не люблю.
— Тогда по…