Суббота, 6 декабря 1944 года
Ужин уже давно закончился, но Драко только сейчас решил покинуть Выручай-комнату. Мыслей о том, чтобы заглянуть на кухню в голове не появлялось, так как он не был уверен, что в горло полезет хоть один кусок, да и не было желания. Хотелось просто рухнуть на свою кровать и никогда больше не вставать. Малфой не знал, было ли увиденное реальностью или нет, но Гермиона не искала его, и в голову приходил вполне рациональный вопрос: появлялась ли она вообще сегодня в волшебной деревне?
Драко остановился перед библиотекой, уставившись на массивные двери. У него были прирожденные способности к окклюменции и под покровительством своей тети он развил в себе немалый талант к легилименции. За время их занятий он прочитал, наверное, все возможные книги по считыванию мыслей, чтобы быстрее освоить эту тему и чтобы не получать слишком много наказаний за ошибки. Но нигде в этих книгах подробно не говорилось о других разделах ментальной магии, особенно описывающих навыки, которые были у Реддла — проецирование галлюцинаций. Насколько он знал, легилименция и окклюменция включали в себя просто просматривание мыслей и воспоминаний и защиту от чужого вмешательства в голову.
Реддл должен был где-то этому научиться, и библиотека Хогвартса была хорошим местом для освоения основ. Если повезет, Драко даже сможет найти способ определить, что было реальностью, а что нет. Не раздумывая ни секунды, он взмахом волшебной палочки отпер дверь и вошел внутрь.
Не успел Малфой пройти и трех стеллажей с книгами, как услышал звук, похожий на падение стула, за которым последовал слишком знакомый вздох и невнятные ругательства. Он ускорил шаг и повернул за угол, где располагалось пространство для учебы. Гермиона, хмуря брови, поднимала стул и грубо заталкивала его обратно под стол. Но его внимание привлекло другое: четыре стола рядом с ней были полностью завалены книгами. На них лежало по несколько стопок из трех-четырех фолиантов, и каждый был открыт. Ещё один стол был закидан пергаментами, чернилами и перьями. Ее волосы были собраны в свободный пучок, и она что-то бормотала себе под нос, с сумасшедшей скоростью прыгая от стола к столу.
— Гермиона?
Услышав его голос, девушка подпрыгнула, при этом чуть не упав, и обернулась. Она прижала руку к сердцу и с трудом сглотнула, прежде чем одарить его легкой улыбкой.
— Который час? — спросила Грейнджер, поворачиваясь к ближайшему окну. Через секунду она снова посмотрела на Драко, и на ее лице можно было с легкостью прочитать замешательство. — Боже, я пропустила Хогсмид. Прости.
Драко только оцепенело кивнул Гермионе, ища в ее лице какие-нибудь признаки сожаления и вины. Когда она снова отвернулась, он обвел взглядом столы.
— Калиста сказала, что вы уже шли в Хогсмид, но ты что-то забыла и вернулась в замок.
Гермиона кивнула и склонилась над столом, где лежали пергаменты, что-то записывая.
— Прости, Драко. Я не хотела оставлять тебя одного. Мне просто в голову пришла одна мысль, и я… — Гермиона нервно оглядела книги, и ее щеки немного покраснели. — Я увлеклась.
— Вижу.
— Просто дай… — она замолчала, сделав несколько последних штрихов на пергаменте, а затем глубоко вздохнула. — Прости.
Драко какое-то время смотрел в ее глаза, а затем отвернулся. Ему было совсем неинтересно знать, за что именно она извинялась.
— Уже поздно. Нужно возвращаться в подземелья.
Гермиона кивнула, и он помог ей навести на столах порядок, мельком просматривая названия книг, которые перед ним лежали. Они были посвящены множеству разных тем. За некоторыми из них Драко как раз сюда и пришёл: в них описывались возможности разума. Больше всего было книг о путешествиях во времени и артефактах, как темных, так и светлых. В нескольких даже описывался переход магии от одного поколения к другому.
— Нашла то, что искала? — спросил он, когда она взмахом волшебной палочки отправила книги обратно на полки.
— Я на верном пути, — сказала Гермиона, протягивая ему последнюю оставшуюся книгу. — Я ещё нашла вот это. Прочти, и завтра мы сможем начать практиковаться вызывать Патронус, — проговорила она, на долю секунды взглянув в его глаза, прежде чем перевести взгляд на полки.
— Гермиона…
— Чем скорее, тем лучше. Мы можем каждый день после ужина ходить в Выручай-комнату и практиковаться, пока…
— Гермиона, не получится.
— Ты не узнаешь, пока не попробуешь, — сказала она, собирая пергаменты.
— Я это точно знаю. Ты не единственная, кто умеет читать. Это сложное заклинание, которое может вызвать человек, на котором нет значительного отпечатка темной магии.
— Знаю, — отрезала Гермиона. — Но ты мог бы по крайней мере попробовать.
У Драко на языке крутилось несколько язвительных словечек, но он хотел побыстрее уйти из библиотеки. Чем дольше он смотрел на Грейнджер, стоящую перед ним в том же самом платье, юбка которого была небрежно собрана на ее талии всего несколько часов назад, тем быстрее и концентрированнее в крови начинала циркулировать злость. Он слишком устал, чтобы выяснять отношения.
— Ладно. Я прочту эту чертову книгу. Теперь мы можем идти? — спросил Драко, выхватывая книгу у нее из рук.
Гермиона молча положила все вещи в сумку, и они вместе направились через темный замок к подземельям. Пара остановилась в коридоре у развилки, ведущей к спальням мальчиков и девочек, и никто из них не предпринял ни одной попытки заговорить или пожелать другому спокойной ночи. В последний момент Гермиона подняла на него остекленевшие, полные сожаления глаза. Драко промолчал, только крепче сжал находящуюся в руках книгу и направился в свою комнату.
***
Вторник, 9 декабря 1944 года
Почти всё воскресенье Драко провел в своей комнате, читая эту проклятую книгу о заклинании Патронуса. Он пришёл в Большой зал только на ужин, сев рядом с Гермионой в конце слизеринского стола. Поев, они отправились в Выручай-комнату и приступили к практике. Следующие два дня прошли по такому же плану.
Потратив на попытки сотворения заклинания уйму времени и нервов, Драко был в шаге от того, чтобы либо разломить пополам свою палочку, либо проклясть Гермиону. Потому что обе невероятно раздражали.
— Ну же, Драко. Воспоминания должны быть счастливыми. Я знаю, что, когда Волдеморт вернулся, у тебя была не самая замечательная жизнь, но до этого?
— Я перепробовал всё, Грейнджер, — огрызнулся он, с растущим раздражением произнося ее фамилию.
— О чем ты думал? — спросила она.
— Это очень личное.
— А то, что я отдала тебе свою девственность, не очень личное? — язвительно заметила она, скрестив руки на груди.
Малфой отвернулся от нее, провел рукой по волосам и принялся расхаживать по комнате. Он думал о воспоминаниях из детства — все они были до Хогвартса. До неё. Воспроизводил в голове моменты о том, как впервые у него получилось сотворить заклинание и как его хвалили родители. О первой метле и своих чувствах, когда парил в воздухе над территорией Малфой-Мэнора.
Он знал, в чем была проблема. В том, что, какими бы счастливыми ни были эти воспоминания, они не шли ни в какое сравнение с теми, что он создал с ней. Последние несколько дней он пытался отвлечься от мыслей о Гермионе и не думать о том, что мог вообразить себе в субботу — если это, конечно, было воображение.