Пятница, 19 сентября 1944 года
Драко весь ужин смотрел на вход в Большой зал. Грейнджер не появилась, как обещала. Он и так беспокоился о ней с инцидента на Защите во вторник, но сегодня ситуация обострилась. Сегодня она была сама не своя — он никогда раньше не видел ее в таком состоянии и проигнорировал инстинктивное желание отвести ее в сторону и заставить говорить. Теперь он сожалел о своем решении и надеялся, что с ней всё в порядке.
Он ушел с ужина пораньше и наложил необходимые чары, чтобы пройти мимо охранных заклинаний в общежитии для девочек. Он довольно легко нашел ее комнату — она находилась в том же самом месте, что и комната префектов девочек в его время. Сначала он увидел только три кровати, и ему пришлось потрудиться, чтобы разглядеть ее угол, защищённый всевозможными чарами. Он слегка расширил глаза в изумлении и восхищенно улыбнулся. Неудивительно, что никто не мог найти их, когда они были в бегах. Если она наложила все эти заклинания, чтобы спрятаться здесь, он мог только представить себе защиту, которую она использовала на открытом месте.
Драко почувствовал, как его желудок скрутило странное ощущение от того, что он мог видеть дальше ее защиты. И когда он двинулся вперед, чары какое-то время сопротивлялись, прежде чем пропустить его. Она разрешила ему проходить через них, и он не знал, как на это реагировать. Если это не говорило об уровне ее доверия к нему, то он не знал, что говорило.
Но когда стало ясно, что ее там нет, он стиснул зубы и задумался, стоит ли ей вообще доверять ему. Всю свою жизнь он просто ужасно с ней обращался. Он стоял рядом и не предпринял никаких попыток помешать своей тёте пытать ее. Он бросал в нее оскорбление за оскорблением каждый раз, когда только мог — и с каждым годом делал это всё изощреннее. Она не должна ему доверять. Но доверяла.
Драко ушел прежде, чем кто-нибудь нашел его в женских спальнях. Он пошел на кухню и велел эльфам приготовить какую-нибудь еду на вынос, а затем направился прямиком в Выручай-комнату. Когда она сразу же не открылась, он решил, что девушка находилась там, поэтому он изменил свою просьбу — просто найти Грейнджер. Когда дверь распахнулась, он быстро шагнул внутрь, но тут же резко остановился.
Он никогда не был в гриффиндорской гостиной, но знал, что это не могло быть ничем иным. Вся комната переливалась в красно-золотых цветах. Большой камин в стороне купал всё в теплом, золотистом оттенке. До этого самого момента он думал, что Грейнджер прекрасно смотрится в зеленом, что она чувствует себя хорошо в подземельях. Но когда Драко подошел к ней и увидел, что она спит на диване в гриффиндорском джемпере, он понял, что зеленый и серебряный никогда не сравнятся с тем, как она выглядит в алом и золотом.
Он подумал, не оставить ли ее в покое, решив, что ее сегодняшнее настроение — это всего лишь ощущение оторванности от настоящего. Или будущего. Драко уже не был уверен, что есть что. Но как ни старался, он не мог заставить себя повернуться и направиться к двери. Вместо этого, когда он начал двигаться, то понял, что приближается к Грейнджер. Он поставил еду на стол, где лежал ее слизеринский джемпер, и обошел вокруг дивана. Опустившись перед ней на корточки, он поднял руку и убрал своими пальцами волосы с ее лица. Сразу стало ясно, что она плакала, и у него пересохло во рту, когда он почувствовал потребность стереть мокрые дорожки с ее щёк и успокоить. Он заправил несколько выбившихся локонов за ее ухо и обхватил ладонями лицо девушки, вытирая слезы, которые ещё не высохли.
Она пошевелилась от его прикосновения, но не проснулась. Драко замер, не желая будить ее. Она что-то сказала, но так тихо и слабо, что он не расслышал. И только когда она повторила свои слова, они достигли его ушей и заставили сердце упасть в желудок и там перевернуться. Она снова плакала и кого-то звала.
Не кого-то.
Рональда Уизли.
Не его.
Он обманывал себя, предполагая, что она позовет его в трудную минуту.
И это было больнее, чем он думал.
Драко отдернул руку и поднялся на ноги. Он бросил на нее последний взгляд, обводя глазами ее дрожащее тело, и заставил себя пошевелиться. Но прежде чем он успел сделать первый шаг, то почувствовал слабое прикосновение тонких пальцев, удерживающих его на месте, когда ее рука взметнулась вверх, обхватывая его запястье.
— Не уходи, — прошептала она, глядя на него остекленевшими от непролитых слез глазами.
Он перевел взгляд мимо девушки на дверь и уставился на проход, сильно прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать ей что-нибудь такое, о чем потом пожалеет. Он опустил взгляд только тогда, когда она усилила давление своих пальцев и мягко потянула к себе.
— Пожалуйста, Драко. Не уходи.
Драко. Она назвала его по имени. Она делала это только тогда, когда рядом был кто-то ещё. Когда они были вдвоем, она всегда звала его по фамилии. Сердце пропустило удар и в следующую секунду забилось с бешеной скоростью.
Он кивнул, и она отпустила его, вытирая глаза. Когда он сел рядом с ней на большой кожаный диван, она устроилась поудобнее и повернулась к нему лицом. Драко потянулся за палочкой и отлевитировал еду ей на колени.
— Ты пропустила ужин, — сказал он.
— Спасибо, — Гермиона улыбнулась ему и вытерла нос рукавом джемпера.
— Ты должна всё съесть, Грейнджер. Ты почти не завтракала, а за обедом просто ковыряла еду вилкой. Я знаю, что ты голодна.
Какое-то время она смотрела на него широко раскрытыми глазами, потом кивнула, оторвала от хлеба небольшой кусок и обмакнула его в суп.
— Съем, — пообещала она.