— Введите следующих подсудимых.
Кингсли Шеклболт прищурился и устало потер виски. Министром магии его избрали всего несколько часов назад, а голова уже гудела от множества дел и тяжёлых решений, которые пришлось принять за столь короткое время. Временно он согласился возглавить заседание Волшебного трибунала, чтобы провести процесс над Пожирателями смерти, уцелевшими в битве за Хогвартс. И пока толпа в зале, казалось, не уставала шуметь, выкрикивать оскорбления и плеваться проклятьями… Кингсли, если честно, был сыт по горло.
К счастью, это последнее заседание, — подумал он, поднимая голову и окидывая взглядом троих, стоявших посреди зала. Последнее заседание… и, пожалуй, самое трудное.
Трое Малфоев держались прямо, элегантно, гордо. И даже с синяками и ссадинами на лицах они сохраняли свою холодную, аристократическую красоту. Они не смотрели по сторонам и встречали брань и свист публики с ледяным, достойным равнодушием.
— Садитесь, — приказал Шеклболт, указывая на три стула.
Они бросили быстрый, тревожный взгляд на волшебные цепи, что зловеще звякали на спинках, и предпочли не двигаться. Остались стоять рядом друг с другом. Кингсли, которому хотелось лишь поскорее закончить, махнул рукой и продолжил:
— Подсудимый Люциус Абраксас Малфой. Бывший Пожиратель смерти, бежавший из Азкабана. Обвиняется в преступлениях против маглов и противников Лорда Волдеморта.
Он оторвал глаза от пергамента и ненадолго взглянул на мужчину. Тот молчал; сутулый, сгорбленный, он словно постарел за одну ночь и теперь нёс на себе тяжесть всех своих лет.
Кингсли продолжил читать, голос его звучал устало:
— Подсудимый Драко Люциус Малфой. Обвиняется в соучастии в убийстве Альбуса Дамблдора.
Юноша был самым испуганным из троих. Он прижимался к матери и отцу, словно боялся сгореть под ненавидящими взглядами, что впивались в него со всех сторон зала.
Затем взгляд Кингсли остановился на женщине. Нарцисса Малфой демонстрировала ту особую, почти непоколебимую уверенность в себе, что сохраняют некоторые красивые женщины, даже когда на лице уже проступают первые морщины и годы берут своё. Кингсли помнил её ещё юной, по Хогвартсу: мальчишек тянуло к ней так, словно она была магнитом, а они — стружкой железа. Все без исключения оказывались зачарованы её красотой… И да, это чувство сохранялось и сейчас. Она всё ещё была ослепительна.
Очаровательная грешница.
— Подсудимая Нарцисса Блэк Малфой. Обвиняется в незаконной деятельности, связанной с Пожирателями смерти
Рёв публики усилился, становясь почти невыносимым даже для ушей Кингсли.
— Пожизненно! — выкрикнул кто-то.
— Азкабана слишком мало! — взвыл другой.
Он не мог винить этих людей — мужчин и женщин, которые требовали справедливости, сами испытавшие на себе жестокость Пожирателей, потерявшие друзей и близких в этой войне. По их мнению, Азкабан был слишком мягким приговором: заключить Пожирателей смерти за решётку — значит лишь отчасти воздать за страдания и смерть жертв той ужасной войны.
— Гнить вам в Азкабане! — доносилось со всех сторон.
— Нет! — хриплый, отчаянный крик Люциуса Малфоя едва пробился сквозь хор разъярённых голосов, доносившихся с трибун. — Прошу… умоляю вас…
Его лицо исказилось в судорожном отчаянии, черты перекосились.