В ту ночь, когда Нарцисса вновь увидела сестру, она сперва даже не узнала её.
Беллатрисcа была похожа на призрак самой себя: побелевшие губы, широко распахнутые глаза, спутанные волосы, лицо — до боли исхудавшее.
И когда Нарцисса с порывом бросилась к ней навстречу, казалось, что прижимает к себе не живого человека, а хрупкий скелет.
— Что они с тобой сделали?.. — прошептала она в слезах, уткнувшись лбом в плечо сестры.
От Беллатрисы исходил тошнотворный запах — будто за все эти годы она сгнила заживо. Она пахла смертью.
Нарцисса резко обернулась к Люциусу, стоявшему у дверей рядом с братьями Лестрейндж.
— Зачем ты их сюда привёл?
— Я думал, ты обрадуешься, увидев сестру… или, по крайней мере, то, что от неё осталось, — с усмешкой отозвался он, взглянув на Беллатрису с явным отвращением. — Тебе не о чем волноваться, Нарцисса.
— Да как раз наоборот! — вспыхнула она. — Мы приютили у себя трёх беглецов из тюрьмы строгого режима! И именно потому, что Беллатриса — моя сестра, с чего ты взял, что Министерство не начнёт поиски именно отсюда?
— Не начнёт, — спокойно ответил Люциус, обхватывая её за талию, стараясь успокоить. — Я дал понять Фаджу, что единственный, кто знал способ сбежать из Азкабана — это Сириус Блэк. Так что он наверняка и помог своей кузине выбраться.
— Сириус, да?.. — фыркнула Нарцисса. — И ты думаешь, Фадж в это поверил?
— Разумеется. Этот человек до того напуган, что готов поверить во что угодно — лишь бы не признать возвращение Тёмного Лорда.
Нарцисса поморщилась: она помнила, как и они с Люциусом когда-то до смерти боялись даже самой мысли о возвращении Волдеморта. К счастью, теперь казалось, что Повелитель почти простил Люциусу прежние ошибки — благодаря ценной информации о Сириусе Блэке и его особой привязанности к Гарри Поттеру.
— Я отведу Лестрейнджей наверх и размещу их в гостевых комнатах, — бросил Люциус. И Нарцисса поняла, что вовсе не испытывает радости от мысли, что Родольфус Лестрейндж будет жить под их крышей. Особенно после того, как когда-то пытался её соблазнить. Впрочем, от прежней самоуверенности и наглости в нём не осталось почти ничего — перед ней стоял лишь бледный призрак того человека, которым он был.
— А ты займись своей сестрой, — добавил Люциус, уже отворачиваясь. — И, ради Мерлина, пусть примет ванну. От неё разит, как от могилы, — поморщившись, он зашагал вверх по лестнице. Лестрейнджи поплелись за ним.
— Хотела бы я понюхать, как бы он сам пах после пятнадцати лет в Азкабане, — презрительно бросила Беллатрисса. — А ведь этот проклятый, лживый, трусливый предатель всё это время нежился в своём замке и жил припеваючи. Тёмный Лорд был чересчур милостив к нему.
Нарцисса была настолько поражена тем, что сестра заговорила, что даже не смогла обидеться на брошенные ею оскорбления в адрес Люциуса. Её по-настоящему радовало, что Беллатрисса не утратила дара речи, но теперь оставалось выяснить: сохранила ли она здравый рассудок? Поговаривали, что в Азкабане любой теряет разум — рано или поздно…
Нарцисса с силой отогнала это мрачное предположение и, взяв сестру под руку, мягко сказала:
— Пойдём со мной.