Пятница, 31 октября 1944 года
К обоюдному разочарованию — хотя Гермиона с самого начала не питала особых надежд — они всё ещё оставались в прошлом. Несмотря на то что дверь не была заперта, она вела в никуда. Это была просто расположенная посреди комнаты дверная рама, за которой ничего не было. Они вместе шагнули в проем, просто чтобы убедиться, но в целом дверь была больше похожа на реквизит для сцены, чем на что-то действительно полезное. Поэтому они смирились с тем, что в ноябре попытаются снова, и спустились в подземелья.
Поскольку в пятницу был Хэллоуин, все занятия были сокращены: в этот день каждый урок длился полчаса, и они заканчивались до обеда. После обеда Большой зал закрыл свои двери, и персонал начал превращать его в помещение, в котором вечером будет проходить праздник. Гермиона едва успела попрощаться с Драко, как соседки утащили ее в общежитие, чтобы они вчетвером могли подготовиться к вечеру.
Гермиона изо всех сил старалась поддерживать разговор, но чаще всего одной из них приходилось щелкать пальцами перед ее лицом, вырывая ее из мыслей о Драко и их ночи в Выручай-комнате. После этого девушка сильно краснела и туманно отвечала на любые вопросы, которые они задавали.
Единственное, что действительно спасло ее от необходимости разглашать эту тайну, — тот факт, что Агнес совсем недавно начала встречаться с пуффендуйцем по имени Дарнелл. Поскольку она и Драко уже были неактуальной темой для разговора, девочки переключились на что-то более интересное. И с ними действительно было приятно говорить, когда разговор был сосредоточен на ней. Гермиона определенно будет скучать по девочкам, если они с Драко когда-нибудь вернутся домой.
Гермиона решила собираться последней, поэтому, когда подошла ее очередь, она была более чем готова поторопиться, чтобы снова увидеть Драко. От осознания того, что единственное ее желание в данный момент — быть рядом с ним, у нее перехватило дыхание. Никогда за всю свою жизнь Гермиона не думала, что такое возможно. Если уж на то пошло, она всегда думала как раз наоборот.
Девушку мигом с головой поглотили воспоминаниями о его прикосновениях; о том, как его руки мяли ее грудь и сжимали бедра; о том, как было чувствовать его в себе. О том, как он смотрел на нее с горящим в серых глазах огнём, как его светлые волосы были совершенно растрепаны из-за ее пальцев. О том, как он прожег дыру в ее сердце, хороня часть себя глубоко под ее кожей.
Нет, она ни за что не сможет забыть всё, когда они вернутся.
Она тоже будет бороться за него.
Гермиона очнулась от своих мыслей, когда соседки по комнате заставили ее повернуться к зеркалу, чтобы она могла оценить свой образ. Девушка никогда раньше не видела себя такой. Это напомнило ей, как она выглядела, когда они помогали ей готовиться к свиданию с Драко почти месяц назад. Только на этот раз всё было гораздо элегантнее и…
Чистокровнее.
Она сглотнула при виде себя, не зная точно, что чувствовать. В другой жизни, если бы она родилась в семье чистокровных аристократов, она выглядела бы именно так. Волосы были идеально уложены и свободно зачёсаны на одну сторону. Платье было глубокого синего цвета, можно сказать, королевского, с небольшими драпировками на рукавах, которые ниспадали на плечи, и вырезом в форме сердца. Прямо под бюстом было скопление серебра, окружающее всё платье, а затем устремлялось вниз к юбке, которая достигала середины голени — это было похоже на падающие звезды.
Макияж был простым, но даже так Гермиона едва узнавала себя. С перемещения в прошлое она определенно прибавила в весе, так что больше не выглядела изможденной и истощенной, но то, как девочки очертили ее лицо, сделало ее ещё более похожей на пикси с острыми, тонкими чертами. На веках виднелись тени, которые визуально делали глаза больше и подчеркивали цвет радужки. А губы были накрашенной нежно-красной помадой так, что рот напоминал сердечко.
Гертруда сделала последний штрих, надев на голову Гермионы маленькую серебряную повязку. Она была заколдована имитировать падающие звезды, чтобы соответствовать тем, что были расположены на платье, и благодаря ей волосы девушки мерцали эфирным сиянием.
— Может, нам стоит сделать ставку на то, как скоро мы не сможем найти вас? — поддразнила ее Калиста, слегка подтолкнув локтем и подмигнув.
Гермиона покраснела, в тайне радуясь, что на щеках уже были румяна.
— Верь в меня, ладно? — усмехнулась Гермиона в ответ. — Думаю, что смогу держать себя в руках.
— Не сомневаюсь, — ответила Агнес с обманчиво невинной улыбкой. — Но Драко точно не сможет. Даже я почти готова затащить тебя в какой-нибудь темный угол.
Гермиона уставилась на нее широко раскрытыми глазами, а потом все четверо расхохотались. Через несколько минут девочки разошлись по своим углам, чтобы взять то, что им было нужно, а Гермиона последний раз взглянула на себя в зеркало. Желудок сжался, когда она скользнула взглядом по своему отражению. Драко определенно оценит этот наряд, но Гермиона не была этим человеком. Она не была чистокровной.
Она могла сколько угодно вспоминать их пребывание здесь, но когда они вернутся, сможет ли он смириться с тем, что они принадлежат к двум разным мирам? Если Волдеморт в конце концов будет уничтожен, отбросят ли чистокровные свою ненависть и примут ее, или это будет просто ложная победа? Изменится ли что-нибудь на самом деле?
Гермиона крепко сжала предплечье и закрыла глаза, прежде чем сделать глубокий вдох и отойти от зеркала.
***
Большой зал, как обычно, был прекрасно обставлен к празднику. В воздухе проносились летучие мыши, кружась среди сотен, если не тысяч парящих над ними свечей. Потолок был зачарован так, что походил на ночное небо, полное мерцающих звезд и созвездий. По периметру стояли буфетные столы с закусками и напитками, рядом с ними — несколько столиков, за которыми можно было посидеть. Там, где обычно ели учителя, находились инструменты, зачарованные играть самостоятельно, наполняя зал очаровательными мелодиями. Центр зала был освобождён для танцев.
Когда Гермиона наконец смогла оторвать глаза от декора, ее взгляд упал на Драко, который с восхищением смотрел на нее с другого конца помещения. Она улыбнулась ему и тяжело сглотнула, когда он очертил взглядом ее фигуру, просканировав, кажется, даже кончики пальцев на ногах, и медленно поднялся обратно. Жар его взгляда был ощутим и на таком расстоянии.
И всё беспокойство исчезло, когда Малфой пересек пространство между ними, сверкая потемневшими от голода глазами.
Не колеблясь, он положил одну руку Гермионе на затылок, а другую — на талию и притянул к себе. Его губы без всякого притворства смяли ее. Поцелуй был полон невысказанных обещаний. Извинений и будущих заявлений. Он был похож на тот, когда их тела слились в единое целое.
Гермиона прервала поцелуй, почувствовав, как ее охватывает жар. Она прочистила горло и поблагодарила вселенную за то, что соседки по комнате заколдовали макияж, чтобы он не размазывался. Малфой отступил назад и застенчиво улыбнулся ей, озорно блеснув глазами.
— Ты выглядишь…
— Язык проглотил? — спросила она, когда он затих.
— Не проглотил, — его улыбка была дьявольской. — Мне его откусила одна львица.
Гермиона склонила голову набок.
— Всё же я склоняюсь к первому варианту.
Драко усмехнулся и снова коснулся ее губ.
— Ты очень красивая, Гермиона.
Кожа покрылась мурашками, и девушка вздрогнула. Она никогда не привыкнет слышать от него подобные вещи. Особенно «красивая». Она всегда будет отождествлять это слово с тем днем, когда он впервые произнес его; с тем днем, когда она показала ему шрамы на своей груди. Гермиона прочистила горло и с трудом сглотнула.