Впечатляющая толпа магов неровным кольцом раскинулась вокруг множества пустых могил, вырытых в красной глине и готовых принять тела погибших. Шёл дождь, и мужчины и женщины в траурных одеждах раскрыли над головами чёрные зонты. Дети, братья, жёны, отцы — застывшие у могил близких — поддерживали друг друга, деля боль и пытаясь согреться в этом мраке.
Но Малфои держались в стороне.
Все делали вид, будто их здесь и вовсе нет; никто не обращал на них внимания… хотя Нарциссе почудилось, что Гарри Поттер всё же задержал взгляд на ней — лишь на краткий миг.
— Ненавижу всё это, — пробормотала она, глядя на печальные надгробья. — Ненавижу эти рыдания, эти вопли, этот холод.
— Хочешь, мы вернёмся домой? — спросил Люциус из-под зонта.
— Нет, — твёрдо ответила она. Опустила взгляд на небольшой букет в своей руке и собралась с силами. — Я должна отнести его.
Люциус кивнул. Нарцисса вышла из-за его плеча и направилась к толпе. Она миновала несколько покосившихся надгробий, густые заросли вечнозелёного кустарника, и чем дальше шла, тем сильнее чувствовала: будто к подолу её длинного платья привязаны свинцовые гири.
— Смотри, — прошептала ведьма в чёрной вуали подруге, с которой делила зонт. — Никогда бы не подумала увидеть её здесь. Какая наглость явиться после всего, что говорят про её семейку…
— Эта женщина крепка, как сталь, — так же шёпотом ответила подруга. — Говорят, на похоронах она не пролила ни единой слезы. Совсем без сердца, как и её муж.
Нарцисса стиснула зубы и продолжила путь к могиле Северуса Снейпа. Пусть болтают! Пусть шарахаются в сторону, уступая ей дорогу! Ей было всё равно… всё равно, что никто из них не мог разглядеть её боль за тусклым, затуманенным взглядом.
Как же она устала! Устала от мрачных лиц, от шёпота за спиной, от самого этого бесконечного траура…
Наконец Нарцисса остановилась у могилы Снейпа и опустилась, чтобы положить маленький букет рядом с мраморным бюстом.
— Привет, Сев, — прошептала она так тихо, что никто не мог услышать. — Мне будет очень тебя не хватать, — добавила, проведя ладонью по холодному камню, на котором было высечено имя её друга.
Она тяжело вздохнула. Казалось, в груди у неё лежал камень вместо сердца, а горло сжимала боль от невыплаканных слёз. Но Нарцисса выпрямилась с достоинством и, подняв голову, не встретилась ни с чьим взглядом.
И всё же одна фигура привлекла её внимание.
Сначала она не поняла, кто это, — дождь всё усиливался, превращая даль в размытый серый занавес. Но, несколько раз моргнув, Нарцисса убедилась: это была она.
«Андромеда…»
Та стояла одна, в стороне от всех, перед открытой могилой, куда опускали сосновый гроб. Голова её была непокрыта, струи дождя стекали по лицу и волосам, ветер хлестал в лицо ледяными каплями, но она, казалось, не замечала ни холода, ни сырости.
Нарциссе показалось, что сестра застыла, оцепенев от горя, будто не способна больше ощущать ни боли, ни реальности происходящего.
«Какая мне разница…» — сказала себе Нарцисса, отводя взгляд. — «Мы больше не сёстры. Я не должна о ней заботиться».
И всё же она снова посмотрела в ту сторону — сама не зная почему. Любопытство? Последний раз, когда она видела Андромеду, та казалась такой живой, светлой, наполненной красками и радостью. Теперь же перед ней стояла другая женщина.