Это случилось солнечным июньским утром, когда Нарцисса впервые почувствовала глухую боль внизу живота.
— Что-то не так? — спросил Люциус, отодвигая в сторону завтрак, за которым сидел.
— Нет, ничего особенного, — ответила она, но вскоре ноющая боль превратилась в резкий спазм, от которого у неё перехватило дыхание. Она протянула руку к Люциусу. — Поможешь мне подняться наверх? Боюсь, я не справлюсь сама.
Он не стал медлить. Подхватив её на руки, понёс вверх по лестнице, а через плечо бросил Добби короткий приказ:
— Отправляйся в Больницу святого Мунго, скажи, чтобы прислали Целителя Болфарда. У госпожи начались роды.
Эти слова тут же привели домовика в состояние паники — он заметался по комнате, беспорядочно размахивая руками, и лишь спустя несколько секунд, немного придя в себя, исчез из зала с громким хлопком.
Люциус взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени, будто вовсе не чувствовал тяжести на руках. Подбежал к двери их спальни и распахнул её пинком. Затем осторожно уложил Нарциссу на постель.
Она заметила, как напряглось его лицо, и задумалась: он волнуется за неё — или это страх за ребёнка? Её пальцы нащупали его ладонь, и она прижала её к своей щеке. Люциус сел рядом, бережно, будто опасаясь причинить боль, и посмотрел на неё с тревогой в чуть нахмуренных бровях.
Боль вернулась с новой силой, и Нарцисса крепко сжала руку мужа.
Люциус хотел было сказать что-нибудь ободряющее, но не смог — у него не находилось слов даже для самого себя. Он знал, что такое страдание: шрамы от боевых заклинаний на его теле напоминали о пережитом. Он умел терпеть боль и бороться. Но боль, которую он видел сейчас на лице Нарциссы, была иной. И он к ней не был готов.
— Лорд и леди Малфой… — раздался голос Целителя Болфарда, вошедшего в комнату в сопровождении двух пожилых медведьм и испуганного до оцепенения Добби. — Как вы себя чувствуете, миледи? Пожалуйста, сохраняйте спокойствие — мы обо всём позаботимся.
Нарцисса попыталась дышать ровно, но резкий спазм пронзил её бок, опускаясь вниз по ногам, и она вцепилась в простыни, как в спасение. Её крик пронзил комнату, а затем она застыла, заметив, как между её ног струится жидкость. Она не была прозрачной.
Это была кровь. Кровь, вырывающаяся наружу с каждой схваткой, с каждым толчком ребёнка…
— Что-то не так! — всхлипнула она в панике. — Воды не должны быть красными… они должны быть прозрачными!
Лицо Люциуса исказилось от ужаса настолько сильно, что Целитель решил говорить с ним откровенно:
— Лорд Малфой, дел предстоит много, и я бы предпочёл, чтобы вы покинули комнату.
Но даже врач не смог скрыть своего страха, глядя на полотенца, пропитанные кровью. Он мял их в комок и срочно уносил прочь.