Глава 4.1
Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Я была на пороге начала чего-то, на что у многих других людей ушли месяцы труда, а от меня потребовалось совсем немного, чтобы это согласовали и организовали.
Город с тех пор, как случилось то, что называют «восстанием», был зловеще спокоен. На деле же это был просто чересчур продуманный побег из тюрьмы, который заодно разгромил большую часть организованной преступности в городе.
Лунг вышел из ситуации с наименьшими потерями, но даже тогда АПП затаился. По слухам, они потеряли почти семьдесят процентов рядовых членов и не смогли воспользоваться преимуществом, оставшись последней бандой на районе.
У Империи была противоположная проблема. По оценкам СКП, треть обычных членов была захвачена, но почти весь их состав кейпов теперь за решёткой. Отчёты, которые мне разрешили изучать, показывали, что они пытались поддерживать обычные дела, вроде рэкета и торговли оружием, но это была, в лучшем случае, жалкая попытка.
Барыги, о которых я раньше не слышала, полностью перестали существовать как сила. СКП пыталась отследить, не занял ли кто-то вакуум, оставленный ими в сфере продажи дешёвых наркотиков, и ожидала, что ниша будет заполнена.
Главной же проблемой было то, что Грязнуля не был пойман или даже замечен после восстания. Так как тела не нашлось и исчезновения не зафиксировали, СКП держала ситуацию на контроле, но отодвинула его на второй план, пытаясь предотвратить возрождение Империи и не дать АПП снова встать на ноги.
Поскольку обстановка была относительно спокойной, у меня появилась возможность связаться с Томасом Кальвертом, офицером разведки СКП, и обсудить, как я могу принести городу больше пользы проактивными действиями.
Он был так любезен, что скоординировался с директором Суинки и мэром Кристнером и нашёл для меня дело, в котором моё содействие было бы полезным и законным. Когда я объяснила отцу, что именно они предложили, у него на глазах выступила метафорическая слеза.
Идея была в том, чтобы расчистить Кладбище Кораблей, используя профсоюз Докеров для их разборки, чтобы город мог продать запчасти и материалы. Это потребовало от Профсоюза либо обучить, либо нанять кораблерезчиков, а значит, мой папа, как ответственный за найм, был завален работой последний месяц, обеспечивая этот процесс. Я не видела его настолько вовлечённым и полным надежд уже много лет.
Я ещё раз взглянула сверху на корабли, которые собиралась поднять, и на немаленькую толпу на берегу. Мэр решил, что необходимо произнести вступительную речь, «чтобы восславить падение банд и начало новой эры процветания в городе», а директор Суинки умудрилась представить СКП главной движущей силой, сделавшей это возможным.
Мне это показалось некоторым преувеличением, но я сильно сомневалась, что всё зашло бы так далеко без её помощи, поэтому решила не спорить, когда она захотела, чтобы на церемонии присутствовали несколько Стражей и Мисс Ополчение.
Эгида подлетел по воздуху чуть ближе и спросил: «Готова впечатлять?» Ему пришлось говорить громче, чтобы перекрыть шум новостного вертолёта, кружившего рядом.
Триумф выпустился из Стражей пару недель назад, и Эгида занял его место. Я патрулировала с ним и Триумфом как раз перед сменой руководства и несколько раз после. Как единственный Страж с естественной способностью к полёту, он был логичным выбором, чтобы составить мне компанию над кладбищем в знак солидарности. Они не совсем оставили попытки заманить меня в Стражи, но отступили и теперь делали больший акцент на статусе ассоциированного члена.
Виста осталась на сцене с Мисс Ополчение и была весьма возмущена, что ей не разрешили присоединиться ко мне, а вместо этого заставили общаться с мэром. Также казалось, что она изогнула огромное пространство и расстояние между нами, чтобы дать толпе лучший обзор.
Или для себя, а они были попутчиками.
«Как только мэр закончит и даст сигнал», — сказала я и помахала толпе. По иронии судьбы, мой новый костюм было довольно сложно разглядеть на фоне ясного неба в первый день летних каникул. Я думала о том, чтобы обернуть костюм в свою броню, но решила дать публике привыкнуть к этому виду.
Слава обняла меня одной рукой за плечи и помахала другой. «Тогда мы тут до темнаааа останемся. Этот мужчина может часами трындеть ни о чём».
Её не приглашали, но я не собиралась отказывать, когда она подлетела и показала язык Эгиде, бросая ему вызов прогнать её. Мы провели день в Нью-Йорке после Лос-Анджелеса и планировали посетить Хьюстон в следующей поездке, чтобы завершить коллекцию городов Триумвирата.
«Это входит в работу политика, как говорит мой папа», — сказала я, вызвав у неё смешок.
«Думаю, пора», — сказал Эгида. — «Смотри, он уступает место Мисс Ополчение для сигнала».
Мисс Ополчение вышла вперёд и повернулась к нам. Я увидела, как её сила вспыхнула и преобразовалась — чёрные разряды были хорошо видны при дневном свете — в сигнальную ракетницу, которую она нацелила в небо и выстрелила.
Я наблюдала, как ракета взмывает вверх, думая, что это целое представление для начала всего предприятия. Когда она взорвалась ярким красным светом и медленно опустилась в залив, я снизилась, пока большая часть самого крупного остова не оказалась в зоне моего контроля.
Решение начать с самого большого, даже если это было не обязательно самым эффективным, было одним из первых, принятых исключительно для сильного визуального эффекта. Это действительно заставляло город чувствовать, что прогресс есть, и он быстрый.
Должна признать, даже на мой взгляд это выглядело впечатляюще, когда я подняла всю эту махину из глубин. У Броктон-Бей никогда не было возможностей для приёма крупнейших грузовых судов или супертанкеров, но это судно всё равно было достаточно большим, и его затопление во время протестов привело к тому, что многие другие корабли были просто брошены у побережья и оставлены гнить.
Со временем они тоже затонули, и плавать вокруг стало настолько проблематично, что Броктон-Бей так и не восстановил свою уже умирающую судоходную отрасль.
Я развернула корабль вертикально по длине и сконцентрировала поле на его структуре, позволяя воде вытечь. Потребовалось на удивление много времени, чтобы он опустел, и я смогла отнести его на обозначенную площадку, которую докеры прозвали бойней.
«Блииин, он огрооомный», — произнесла Слава с ноткой благоговения в голосе. Так оно и было, особенно когда он находился всего в паре футов от нас. Думаю, он был выше большинства зданий в городе, и у меня возникло внезапное желание поставить его рядом со зданием Медхолла для сравнения размеров.
Игнорируя отвлекающие факторы и Эгиду, явно пытавшегося подавить смех, я перенесла его на бойню, развернула горизонтально и разрезала на десять примерно равных частей. Я разбросала их по бойне в обозначенных местах, чтобы с каждой можно было работать отдельно.
На сегодня моя работа была закончена.
Я наблюдала, как докеры, ставшие кораблерезчиками, начали роиться над частями, чтобы понять, что нужно делать, и почувствовала удовлетворение. Всю тяжёлую работу выполнят другие, но это была хорошая работа, которая шла на благо всего города.
Проблема, которую поднял папа, заключалась в том, что это было лишь временным решением. Когда корабли закончатся, судоходства всё равно не будет, и ему придётся либо сокращать штат, либо искать новую работу. Но кораблей были десятки, а значит, работы на месяцы. Может, даже на год.
Это не было панацеей от экономических бед города, но это было что-то.
Я увидела, как мой папа смотрит на меня, и помахала ему. Хотя он был не один, и этот жест был адресован ему, со стороны могло показаться, что я машу всей бойне. Он и половина рабочих ответили мне взмахами.
Я оставила их за работой и направилась обратно к сцене со Славой и Эгидой.
«Приятно видеть, как всё складывается», — сказала Слава и тихо добавила: «Он выглядел намного лучше на прошлом ужине».
Мы были на ужине с Новой Волной дважды за последний месяц и планировали третий в следующее воскресенье, который совпадёт с моим шестнадцатилетнем. Вики была без ума от счастья, и это передалось мне. Впервые за много лет я ждала этого с нетерпением.
«Ага. Это его воодушевило так, как я давно не видела».
Мы все приземлились рядом с Мисс Ополчение и помахали ликующей толпе. Они наблюдали через гигантский телевизор, транслировавший съёмку с вертолёта.
Последовал почти час, заполненный ответами на вопросы, размахиваниями руками и наблюдением за тем, как мэр Кристнер рассказывает, как это поможет всем в городе, как он будет использовать это для продолжения в будущем и так далее.
Он очень чётко превратил это в митинг своей кампании.
Когда толпа уже редела, кое-что привлекло моё внимание. В зону моего контроля вошла молодая женщина, на которой было что-то более плотное, чем всё вокруг. Даже больше, чем то, что я предположила, было золотыми украшениями.
Я немного почитала о плотности материалов, когда смогла буквально чувствовать их вокруг себя, и обнаружила, что золото — это практически самый плотный материал, с которым люди сталкиваются. Свинец поразил меня, когда я узнала, что его плотность почти в два раза меньше, чем у золота, а платина — чуть больше. Было несколько металлов с плотностью около платины, но один выделялся как по плотности, так и по редкости.
Осмий — это не то, с чем люди сталкиваются случайно, поэтому я нашла очень странным, что бусина осмия находилась рядом с застёжкой ожерелья этой загадочной женщины. Это напомнило мне сказку о принцессе на горошине, и эта бусина просто давила на моё поле, когда она двигалась. Если бы дело было только в ней, я бы списала это на странность. Но она подкинула ещё кое-что, чтобы удержать моё внимание, когда оно было привлечено.