Глава 7.3
Я совсем забыла про папу. Я прислонилась к стене прямо снаружи лазарета и простонала, пытаясь придумать, как объяснить случившееся. Не то, что Девятка напала — он не мог этого не знать. Нет, он потребует очень подробных объяснений, как это я так вышла, что шагнула в портал прямо в эпицентр следующей атаки Бойни №9, и почему я так долго ему не звонила.
Я подумывала подставить Контессу, но для этого пришлось бы объяснять, кто она такая, а это вело прямиком к Котлу, который всё ещё был большим заговором… частью которого я и была.
Оставив эту мысль, я начала искать уединённое место для звонка и обнаружила, что каждый уголок был кем-то занят. Сотрудники СКП спали прямо на базе, повсюду стояли походные больничные койки — в здании просто не было свободного места.
Уйти было нельзя, так что я направилась наверх. Крыша тоже не была пустой, но мне удалось уединиться на радиовышке. Я отправила Александрии сообщение, чтобы она знала, где я, и следующие несколько минут просто… приходила в себя.
Я ловила себя на том, что снова и снова прокручиваю в голове весь этот день. От визита в офис Энтропии до разговора с Ашфорд, пытаясь найти, что я могла бы изменить или улучшить. У меня мало что выходило, но думаю, дело было скорее в изнеможении, а не в уверенности, что я не сделала ничего плохого.
Единственный конструктивный вывод, к которому я пришла, был в том, что Ашфорд была права, говоря не винить себя за то, что всех уронила. Я никогда не останавливалась и не спускала людей по одному, когда делала что-то своей силой, и невозможно было предугадать, что Сибирь среагирует именно так. Даже губители так не делали.
От этого мне не стало лучше от осознания всех этих травм, но чувство вины немного отпустило.
Или я просто оправдываюсь, чтобы заглушить эту вину.
Я снова достала телефон и ещё минуту смотрела на контакт папы.
Бояться было нечего, он просто волновался за меня. Но мне придётся сказать ему, что я остаюсь. Это становилось неприятно частой темой для разговоров, и в будущем ситуация только ухудшится.
Я нажала кнопку вызова и слушала, как идёт соединение. Он ответил на середине второго гудка.
«Тейлор!»
«Привет, пап», — робко сказала я. — «Я в порядке. Прости, что не позвонила раньше, но, как ты можешь представить, было… суматошно». Это было слабым описанием для того ужаса, что творился, но лучше, чем вдаваться в грязные подробности.
«Я с ума сходил от волнения! Какого чёр—» — он вздохнул и начал заново. — «У меня слишком много вопросов. Насчёт того портала, и того, как ты оказалась там, где Девятка. Это не случайность, а значит, кто-то послал мою девочку прямиком к ним».
Я слышала ярость в его словах. У папы всегда был вспыльчивый характер, его было трудно вывести из себя, но если уж это случалось, он горел жарко. Мне нужно было потушить этот огонь, пока не стало хуже; я не хотела думать о том, как он пойдёт против Котла.
«Я сегодня спасла много жизней». Это заставило его замолчать. «Ты прав насчёт того, что меня туда подослали, но это было правильно. Я смогла предотвратить такой же разгром в здании СКП, и оно стало бастионом, который устоял против Девятки».
«Я видел. Я целый день не отходил от телевизора в кабинете директора. Зрелище то ещё. Есть даже запись произошедшего. Легенда говорил, что это дало им беспрецедентную возможность ответить, и они не намерены ей пренебрегать».
«Что ж, я бы сказала, мы справились неплохо. Я уделала Краулера, а Александрия — Птицу Хрусталь. Ожог тоже убили, слышала». Описывать это вот так было пресно. Я не думала, что рассказ о том, как Краулер кого-то ел, или о том, как Птице Хрусталь оторвали голову, было бы тем, что он хотел услышать.
«Мне жаль, что тебе пришлось кого-то убивать, но я горд, что ты поступила правильно».
Я тихо хмыкнула в знак согласия, но ничего не сказала.
«Слушай», — продолжил он, — «я рядом, если захочешь поговорить».
«Спасибо».
Мы помолчали минуту, оба не зная, что сказать. Разговоры не были нашей сильной стороной со смерти мамы, хотя мы становились лучше — этот звонок тому доказательство.
Наконец, он произнёс то, к чему, без сомнения, вёл.
«Полагаю, ты не вернёшься, пока всё это не закончится».
«Я не могу. Слишком многое могу сделать. Я могу остановить Сибирь, если не убить. Что-то связанное с её силой. Она проекция, а не бугай. Ну, мы исходим из этого предположения; её не видели с тех пор, как я на неё напала».
Он грустно вздохнул и сказал: «Я так и думал. Просто будь в безопасности и, пожалуйста, звони мне почаще. Я не перестану волноваться, но, если ты будешь держать меня в курсе, твоему старому папе станет легче».
«Я буду хотя бы писать. А если я забуду, пришли мне сообщение, чтобы я ответила».
«Это всё, о чём я прошу. Я люблю тебя, и я так, так тобой горжусь».
У меня навернулись слёзы. В последнее время он говорил это чаще, но каждый раз это согревало меня до глубины души.
«Я тоже тебя люблю».
Мы попрощались и положили трубки.
Всё было не так уж плохо, как я думала.
Ещё немного отдыха пришлось как нельзя кстати, прежде чем мне пришлось возвращаться в реальный мир. Хорошо, что я была слишком возбуждена, чтобы заснуть на вышке. В конце концов, я решила, что пора лететь вниз, чтобы найти Славу и Панацею.
«Эй», — сказала Слава таким тоном, что это звучало скорее, как жалоба, а не приветствие.
Я не думала, что сделала что-то, что могло её разозлить, и это, казалось, было направлено не на меня. «Эй?»
«Помоги мне уговорить Эми закончить на сегодня». Она подтащила меня к её сестре, которая всё ещё ходила между бесконечными рядами раненых, подлечивая то одного, то другого. Время от времени она задерживалась подольше, и тогда человек вставал и его направляли в другое место.
«Она не останавливалась, даже чтобы поесть».
«Я видела тебя ранее, многим тебе удалось её накормить?»
Вики в отчаянии всплеснула руками и простонала. «Едва полмиски, прежде чем она отказалась и пошла дальше. Нам нужно, чтобы она хоть немного отдохнула. Я видела, как она раньше работала до изнеможения, и это некрасивое зрелище».
Мы подошли достаточно близко, чтобы нас услышали, и Эми указала на нас одной рукой, держа вторую на текущем пациенте. «Сейчас всего девять. Я могу работать ещё часами».
Она перешла к следующему, а мы последовали за ней. Бесконечная вереница коек кишела армиями медсестёр и врачей, оказывавших помощь, задававших вопросы или накладывавших швы. Последнее было самым частым.
«Я и раньше не спала ночами, и сегодня, очевидно, сделаю так же».
«Думаю, это не лучшая затея», — сказала я. — «Если ты вырубишься от усталости, а нам не удастся тебя разбудить, когда будет экстренная ситуация, будет только хуже. Лучше отдохнуть, пока есть возможность».
«Поддерживаю», — Вики кивнула в мою сторону, смотря на Эми с раздражением. — «Может, не прямо сейчас, но до полуночи? Ну пожалуйста?»
Она не выглядела убеждённой даже мольбами сестры, так что я попыталась ещё раз. «Я позову Александрию, и посмотрим, что она скажет».
Эми бросила на меня шокированный взгляд, который тут же стал кислым, и я почувствовала себя грязно, угрожая ей так, но стояла на своём.
В основном.
«Прости, но я считаю, что ты не сможешь продержаться всю ночь, и ты скорее послушаешь её, чем меня».
Она нехотя кивнула. «Я спрошу, когда будет хорошее время остановиться. Но я не собираюсь бросать всё прямо сейчас».
Вики уступила, едва ли. «Ладно».
Кажется, никто не был доволен итогом; папа сказал бы, что это признак успешных переговоров.
Вики и я оставили Эми её обходам и нашли местечко, чтобы поговорить. Она выглядела подавленной, как я никогда раньше не видела. Её волосы были растрёпаны, а глаза красные, будто она плакала.
Я обняла её, и она просто прильнула ко мне, принимая утешение, какое могла, вместо того чтобы отвечать взаимностью.
«Как ты держишься?»