Вторник, 31 мая 2005 года
Гермиона вышла из ванной, поймав момент пробуждения Драко. Он едва успел опереться на руки, выпрямившись, как его лицо исказила паника — в сознание прокрались воспоминания.
— Она жива, — заверила Гермиона его.
Встретившись с ней взглядом, он с сомнением нахмурил брови.
— Как?
Гермиона медленно направилась к кровати и встала рядом с ним.
— Ты спас ее, — сказала она, потянувшись к его руке. — Ты был слаб после… — она повела плечами, зная, что он поймет, о чем речь. — Но ты смог уберечь ее от смерти.
— Где она?
— В спальне в конце коридора. Мы с Луной присматриваем за вами со вчерашнего дня.
— Вчерашнего? — он удивленно уставился на нее. — Я был без сознания целый день?
Она кивнула и сжала его руку.
— Она просыпалась один раз, но боль была такой сильной, что нам пришлось дать ей усыпляющее зелье, — Гермиона слабо улыбнулась и, наклонившись, прижалась губами к его лбу. — Она будет слаба, когда снова проснется, но с ней все будет в порядке, Драко. Обещаю.
Он глубоко вздохнул и, когда она выпрямилась, провел руками по волосам.
— Ты сказала, что эти розы — послание, — Гермиона замерла, встретившись с ним взглядом. — Что было в письме?
Гермиона сделала шаг назад, но, когда попыталась отвернуться, его пальцы обхватили ее запястье.
— Мою мать отправили сюда, чтобы передать это послание и умереть, Гермиона. Я имею право знать содержание.
Гермиона несколько секунд буравила его взглядом, прежде чем коротко кивнуть. Драко действительно заслуживал знать, но она не желала произносить те слова вслух. Не желала вообще показывать ему тот лист пергамента. С тех пор, как Гермиона прочла строчки, выведенные изящным почерком Реддла, который она узнала бы с первого взгляда даже на смертном одре, — ибо такие же линии были навечно выведены на ее предплечье — она тонула в сомнениях, чувстве вины и нерешительности.
Но она выдержала его пристальный взгляд, глубоко вздохнула и сказала:
— Если пятого числа меня не будет в поместье, то за мое предательство расплатится весь остальной мир.
Последний день мая уже заканчивался, и у Гермионы оставалось всего пять дней, чтобы решить, как поступить. Точнее — четыре, так как с началом пятого у нее уже ни на что не останется времени.
— Что бы ты ни задумала… — начал он, понизив голос. — Не надо.
Гермиона вырвала запястье из его хватки и отошла.
— Драко…
Стук в дверь помешал им продолжить разговор на эту тему. Гермиона открыла и увидела на пороге Луну. На ее губах играла легкая улыбка, а взгляд быстро переместился с Гермионы на Драко.
— О, хорошо, ты тоже проснулся.