Понедельник, 2 мая 2005 года
Днем в Шотландском нагорье было довольно тепло. Однако ночью темнота, прогоняя солнце, приносила с собой легкий холод. Драко вздрогнул, пока шел по лестнице. Шаг за шагом он поднялся на вершину башни. С каждой секундой тремор становился всё сильнее. Он остановился на площадке, наблюдая, как оживают призраки прошлого. Как и воспоминания, преследовавшие его по ночам.
Он никогда в жизни не был храбрым. Он навсегда был обречен являться трусом. Он не смог защитить свою мать от такого, как его отец. Не смог думать за себя. Не смог даже выполнить единственное задание, которое поручил ему Волдеморт. Даже если на карту была поставлена жизнь его матери.
Нужно было понять, что он никогда не смог бы защитить Гермиону. С его стороны было глупо даже пытаться. В конце концов он сделал то, что делал всегда: отступил и убежал.
Но не в этот раз.
Драко не знал, сколько времени ушло на затухание воспоминаний, но когда последний образ испарился, на площадке стало еще холоднее, чем раньше. Задрожав, он обхватил себя руками. Он мог наложить согревающее заклинание, но ему нравился этот холод. Он напоминал, что Драко жив. От тепла бы внутрь просочилось ложное чувство безопасности.
Драко добрался до балкона и вытянул руку. Пальцы сомкнулись на верхней перекладине, и он посмотрел на находящийся вдалеке Запретный лес. Глубоко вдохнув, Драко почти ощутил запах деревьев и земли, в которой были зарыты корни. Удивительным образом он напомнил ему о доме. О саде, который так любила Нарцисса. Сомкнув веки, Драко почти увидел его. На мгновение представил себя стоящим в самом центре этого сада, пока в воздухе разносился запах роз.
До ушей Драко донесся знакомый пронзительный крик отцовских павлинов-альбиносов, и тоска по дому едва не раскрошила его.
Постепенно образ сада исчез, но, слегка разомкнув веки, Драко снова услышал павлинов. Он резко распахнул глаза, когда его вдруг осенило. Это был птичий крик — без сомнения, но это был не крик павлинов. Не тот звук, который он слышал в детстве. Он был каким-то другим и доносился с тем же самым холодным ветром, который в настоящее время развевал его волосы.
Что бы это ни было, оно направлялось прямо к нему.
Глаза Драко расширились, когда птица с головокружительной скоростью приблизилась к башне. Едва он успел отойти в сторону, как она безо всяких проблем прорвалась сквозь защитные чары. Птица взгромоздилась на карниз, в мгновение ока замерев. Драко пронзило узнавание, и он буквально забыл, как дышать.
— Фоукс, — выдохнул он.
Феникс исчез в день смерти Дамблдора. Луна несколько раз об этом говорила. О том, что он во всех отношениях был фамильяром директора. Что после смерти его двойника он испарился насовсем, и все это сопровождалось плачем, которого никто не слышал в течение многих столетий.
Существо выдержало его взгляд, словно оценивая. Драко постарался не съежиться, вспоминая третий курс и несчастный случай с одним крылатым зверем. Зверем, который, по словам Гермионы, все еще был жив. Взамен он подавил страх и наклонил голову, пытаясь выразить птице уважение.
Казалось, сработало: феникс слегка подался вперёд, прежде чем спрятать клюв в одно из крыльев. Когда Фоукс выпрямился, Драко заметил сумку. Феникс медленно вытянул шею. Надеясь, что он хочет, чтобы Драко взял ее, он вскинул руку и сделал именно это.
Он осмотрел предмет, находящийся в руках, и в голове пронеслись слова Гермионы:
«Когда ты пришел в себя, у меня не было с собой маленькой сумочки, расшитой бисером, верно?»
Крепче сжав сумку, Драко почувствовал, как у него на миг перехватило дыхание, и, подняв взгляд, увидел, что Фоукс кивает ему, словно подтверждая его подозрения. Гермиона думала, что сумка была уничтожена по прибытии в прошлое. Значит, Дамблдор нашел ее и не вернул.
Драко стиснул зубы, вспомнив, как Джинни и другие говорили, что Дамблдор любил вмешиваться во все больше, чем следовало. Очевидно, так было всегда.
Он осторожно открыл сумку, и действительно, внутри лежал меч Гриффиндора. Рубины на рукоятке блеснули в свете звезд. Какая умная ведьма, наложила на эту штуку заклятие незримого расширения. Кто знает, какие еще сокровища находились внутри. Закрыв сумку, Драко снова склонил голову в сторону Фоукса.
— Спасибо.
Птица кивнула в ответ и, пару раз тихо проворковав, улетела прочь.
Драко вздохнул, наблюдая до тех пор, пока Фоукс не исчез. Когда небо снова стало чистым, он уменьшил сумку и сунул ее в карман. Чувствуя себя лучше благодаря достигнутому прогрессу, Драко повернулся в намерении покинуть башню. Чем скорее он вернется на Гриммо, тем скорее проверит некоторые теории.
Но, похоже, удача от него отвернулась, потому что не успел он сделать третий шаг к лестнице, как выход ему преградил Реддл.
— Ты должен был не лезть, — сказал он, остановившись посреди площадки.
Драко медленно потянулся к палочке, торчащей из кармана.
— Я должен был сделать очень многое.
Глаза Реддла опасно сверкнули, и он склонил голову набок.
— Это ведь ты отказался от нее, я не прав? Ты сдал ее мне, хотя был единственным, кому она доверяла.