…
Атлас ведет переговоры о снятии генерала Айронвуда с должности и оплачиваемой налогоплательщиками охраны с фестиваля Вайтела
Атлас Таймс
…
Жон Арк был замечен «весёлым и жизнерадостным» во время недавних визитов к целителям, что заставило многих задаться вопросом, не связано ли психическое истощение с его нездоровым графиком в Атласе и осложнениями с его аурой. Эксперты высказывают своё мнение.
Вейл Дейли Трибьюн
…
Дипломатическая война между Атласом и Вейлом приводит к прекращению договора о свободной торговле.
Мистраль Ревью
…
Джиллиан Астуриас критикует «ребячество» со стороны Атласа и предлагает помощь Вакуо в усилении безопасности на фестивале Вайтела в Вейле.
Вакуо Сегодня
…
Сиенна Хан призывает Белый Клык нанести удар по Атласу и начать переговоры с Вейлом, Вакуо и Мистралем в попытке занять место Атласа в качестве четвертого великого королевства.
Куо Куана Экспресс
…
Эльм Эдерни не любила бездействовать. Это было характерно для неё задолго до службы в армии, ещё в школе, где её учителя приходили в отчаяние от её безграничной энергии, и многие предлагали ей найти способ контролировать её, пока она сама не научилась более или менее сдерживать её. По правде говоря, большинство из них махнули на неё рукой, но она помнила, как её учитель физкультуры — единственный, кому действительно нравилось её стремление, посоветовал ей подумать о военной карьере. Он сам был бывшим военным. Он сказал, что армия могла бы взять её энергию и направить её на что-то, дать ей выход, который не требовал бы от Эльм просиживания в офисе с выжатой из неё страстью. Поэтому, не имея хороших оценок и опираясь только на его совет, она записалась в армию и больше не оглядывалась назад.
В Атласе не считали её потребность в действиях недостатком. Они видели в этом преимущество. Предоставили ей доступ к лучшему оборудованию для тренировок, личным тренерам, велели ей тратить лишнюю энергию в спортзале, а потом ставили её в пример другим новобранцам, когда она это делала. Эльм преуспела там, и ей нравилась и армейская жизнь, и Атлас — и она любила Атлас, несмотря на то, что тот много раз заводил себя в тупик. Конечно, она была разочарована в них и в том, как они обращались с Жоном, но можно быть разочарованным в ком-то и всё равно любить его.
Странно, но ей казалось, что она может полюбить и самого Жона. К счастью, не настолько — у бедного парня и без того хватало проблем с романтикой. Он был скорее как младший брат. Циничный и угрюмый, но с золотым сердцем. Более того, он постоянно пытался всё исправить. Эльм думала, что именно это ей больше всего в нём нравится. Если бы он был просто подавлен и смирился со всей этой ситуацией, она бы пожалела его и ушла, но Жон продолжал пытаться улучшить своё положение. Иногда неудачно, иногда неуклюже, но именно попытки были важны. На его месте было бы слишком много людей, которые сдались бы и просто приняли всё как есть.
Наблюдение за тем, как кто-то продолжает бороться, немного напоминало ей саму себя.
Именно поэтому Эльм не могла сказать, что ей не понравился новый путь, который он выбрал. И не только потому, что он не предполагал её участия. Эльм сидела в Биконе, держа в ухе наушник, и разговаривала с группой оперативников, которым она поручила присматривать сегодня за Жоном. Или Никелем, как он сам себя называл. В знак уважения к своему отцу и простому цветному имени, подходящему к маскировке Синдер Фолл.
— Докладывайте, — приказала Эльм.
— Не о чем докладывать, мэм, — ответил один из солдат. Они были из команды поддержки генерала Айронвуда, приехавшей на фестиваль, и поэтому сразу же заслуживали доверия. Генерал Айронвуд хорошо подбирал персонал. — Он выпивает в одиночестве в кафе и наблюдает за проходящими мимо людьми. Купил комикс в ближайшем магазине.
— Он выглядит довольным, — сказал другой. — Можно подумать, что он недоволен тем, что сидит в одиночестве, но он словно порхает. Официанты не узнали его, даже когда пришли принять заказ. Эта его маскировка действительно хороша, мэм. Это вы сделали?
— Нет. Его друг. — Эльм не стала называть имя Синдер исключительно из соображений оперативной безопасности. Она также не знала, понравится ли девушке, что её именем так разбрасываются. — Были ли какие-нибудь подозрительные личности?
— Никаких, мэм. Всё чисто.
— Понятно. Продолжайте наблюдение. Эдерни. Конец связи.
Дела у Жона шли хорошо, и он был, несомненно, доволен. Эльм не могла винить его за то, что он хотел вернуть себе часть нормальной жизни, которую потерял, но это было совсем не правильно. Жон Арк не мог выйти на улицу и стать нормальным человеком. А вот Никель Я-Не-Могу-Определиться-С-Фамилией — да. Это было не одно и то же, и очень напоминало на бегство от своих проблем, чтобы она могла это понять. Если Жон Арк смирился с жизнью в заточении и никогда не выходил из своего дома, чтобы замаскированная версия могла это сделать, тогда он перенесёт всё своё счастье на неё.
Имело ли это значение в общей схеме вещей? Эльм не была уверена. Психология никогда не была её сильной стороной, поэтому она сразу же пошла и сообщила о своих опасениях в частном порядке доктору Сенгу. Он ещё не ответил ей, но она чувствовала, что ему не понравится, если Жон будет культивировать две разные личности, и одна из них будет счастливой, а другая — несчастной. Это было слишком похоже на расстройство личности, если она когда-либо слышала о подобном.
В другой руке она держала несколько бумаг, присланных от Леонардо Леонхарта, директора Хейвена. В них содержалась подробная информация о Синдер Фолл и Меркури Блэке, двух людях, о которых Эльм просила предоставить информацию. Сведения о них были скудными, но Эльм и не ожидала ничего большего, чем школьный отчёт и академические знания. Судя по всему, они были опытными учениками. Но не хорошими учениками. О Синдер Фолл говорили, что она внимательна и прилежна, хотя временами и скучает, а о Меркури Блэк говорили, что с ним «трудно». Ничего такого, что могло бы насторожить её. Если уж на то пошло, он казался типичным учеником, которому скучно на уроках, и поэтому ведёт себя вызывающе. Вряд ли Эльм могла критиковать кого-то за жалобы, которые они получали от учителей. Однако оба были одними из лучших в своем году, поэтому их и выбрали для участия в фестивале.
Кроме того, они были сиротами, как она знала и раньше, и у них не было ни больных родственников, ни друзей, которым мог бы понадобиться Жон. Ни криминального прошлого, ни склонности к насилию, ни опасений, отмеченных Леонхартом. Умершая приёмная семья со стороны Фолл была примечательна, но не необычна. Они жили за пределами Мистраля и за стенами города, так что их безопасность никогда не была гарантирована. Эльм даже связалась с самым первым приютом, из которого она родом, чтобы узнать, какой она была в детстве. Матрона мало что помнила, но у неё были документы, и, судя по всему, Синдер была смышлëной и милой малышкой. Удочерение заняло не так уж много времени.
Она не видела ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Вздохнув, Эльм отложила бумаги. Было бы удобно найти какую-нибудь причину, чтобы разлучить их, но даже это казалось жестоким. По общему мнению, Меркури был хорошим другом для Жона, и Синдер тоже помогала ему. Единственной причиной, по которой ей нужен был повод, было желание положить конец этой саге о маскировке, пока всё не стало ещё хуже. Конечно, всегда оставался вариант, что она сама раскроет всё в СМИ — незаметно, если понадобится. Эльм поморщилась и покачала головой. Нет. Это было бы предательством высшего порядка; она не могла так поступить с ним.