…
Двое подозреваемых арестованы за организацию заговора против семьи Арка. Политики всех партий осуждают рост насильственного экстремизма.
Атлас Таймс
…
Согласно экономическим прогнозам, иностранные инвестиции в Вейл за первый квартал превысили все показатели прошлого года. Эксперты считают присутствие Жона Арка основной причиной переезда компаний в Вейл.
Вейл Дейли Трибьюн
…
Совет Мистраля предотвращает политический кризис, достигнув соглашения о послах, которые должны быть направлены в Вейл.
Мистраль Ревью
…
Мэр Вакуо использует политический авторитет, полученный от работы с Арком, чтобы «обналичить» новую торговую сделку для Вакуо на семнадцать миллионов льен!
Вакуо Сегодня
…
Между Сиенной Хан и Гирой Белладонной разгорается напряженность.
Куо Куана Экспресс
…
— ЧТО!?
Вайс хлопнула руками по столу и поднялась на ноги. Хорошо, что он решил устроить этот ужин наедине, потому что если бы они сейчас были в ресторане, то все взгляды были бы прикованы к ним. Жон откинулся на спинку кресла, его живот заныл. Он знал, что дело дойдёт до этого, но это не означало, что он не надеялся на лучшее. Наивно с его стороны, правда.
— Что значит, у нас ничего не получается? — зашипела она. — Это… Это какая-то неудачная шутка?
Ужин был замечательным, фильм, который они смотрели, раскинулись на диване, был хорошо снят, а вот вино, после которого они сели для «разговора», было не достаточно крепким, чтобы успокоить его нервы. Тем не менее, он решил, что хорошее перевешивает плохое, поэтому проглотил свой страх и сделал то, что посоветовала Эльм.
— Вайс, пожалуйста…
— Нет! Ты не можешь продолжить как ни в чём не бывало после того, что ты только что сказал!
— Ну, мы должны поговорить об этом, не так ли? Мы не можем просто кричать друг на друга. Кроме того, я делаю только то, о чём ты меня просила. — Её ошеломленное выражение лица сказало ему, что она не понимает, что он имеет в виду. — Разве не ты говорила мне, что я должен всегда быть честным с тобой и приходить к тебе наедине с любыми проблемами, которые могут возникнуть в наших отношениях? Как ты думаешь, что я делаю сейчас?
— … — Вайс уставилась на него, а затем отвела взгляд, застигнутая врасплох собственными словами. Она скрежетнула зубами, но с силой села на своё место и прислонилась спиной к столу. Её рука сжимала бокал с вином, как в тисках. — Я не понимаю, — сказала она, голос был напряжённым и натянутым, и лишь немного не дотягивал до гневного крика, потому что она заставляла его быть таким. — Я чувствовала — я чувствовала, что всё идёт хорошо. Откуда всё это взялось? Я думала, мы были счастливы. Это из-за того, что я проболталась прессе о твоём состоянии? Я уже извинилась за это.
Ты извинилась за то, что это меня расстроило, а не за то, что ты это сделала. Жон глубоко вздохнул и собрался с мыслями. Они были беспорядочно разбросаны. Когда Эльм предложила это, оно выглядело так просто, но в этом и заключалась суть гипотетических сценариев. Они всегда предпринимались логичными персонажами. В такой момент он был кем угодно, но не логиком, и Вайс тоже была на взводе. Хотя, учитывая то, что они делали, он не был уверен, что наступит время, когда ни один из них не будет на взводе.
— Я просто не уверен в нашем будущем, — сказал Жон. — Тебе нравится идея, что я буду проводить каждый день в больницах, работая с Проявлением, или столько, сколько мне удастся, а ты — будешь охотницей и высокопоставленный бизнесвумен.
Вайс напряглась. — Что в этом плохого?
— С твоей стороны ничего. Проблема в моей стороне. Я не хочу быть кем-то, кто существует только как Проявление с привязанной к нему личностью. Я — это я, но мир видит это иначе. Моё Проявление- вот что для них важно. И это нормально. Я не жду, что незнакомец в другой стране будет знать и любить меня как настоящего человека. — Он наклонился вперёд. — Но я надеюсь, что моя будущая жена будет любить.
— Почему ты думаешь, что это не так?
— О, я не знаю. Как насчёт того, что каждый наш разговор так или иначе возвращается к моей работе в больнице.
— Это нечестно! — сказала Вайс. — Ты сам об этом говоришь половину времени.
— Я бы не поднимал этот вопрос, если бы он был решен. Слушай, ты попросила меня о полной честности, так что вот она. — Он глубоко вздохнул. — Я ненавижу работать в больницах.
У Вайс открылся рот.
— Я ненавижу людей, я ненавижу детей, я ненавижу толпы, я ненавижу нерадивых родителей, я ненавижу глупый способ смерти большинства детей. Я ненавижу врачей, я ненавижу фотографов, я определенно ненавижу всех идиотов, кричащих, что я должен исцелять их семью, а не чью-то другую. Особенно я ненавижу быть настолько уставшим, что не могу думать, что не могу собраться с силами, чтобы что-то сделать, и что я чувствую, что в то время как все остальные получают второй шанс на жизнь, я просто заползаю на кровать и начинаю день заново.
Его голос повысился к концу, набирая силу, поскольку он почувствовал странное облегчение от того, что наконец-то выложил всю правду. Это доставляло такое же удовольствие, как избиение груши для битья. Судя по всему, больше для него, чем для Вайс; она была в ужасе.
— Я ненавижу то, что все имеют право на жизнь, а я — просто раздатчик жизни, выжатый до предела. Неужели ты не понимаешь, Вайс? Это не я. Я — это не я. Парень, с которым ты встречалась после моих походов по больницам, был версией меня, слишком измотанной, чтобы показать мою настоящую личность. Она была приглушëнной и изношенной.
— Тогда почему ты ничего не сказал?
— Потому что я чертовски устал! — крикнул он. — И ты ведь знаешь, что случилось со мной в Анселе? Что из того говорит о том, что я верил в то, что мои слова что-то изменят? Они растоптали мою мать до смерти у меня на глазах! Я видел, как она умерла! — Он заставил свои пальцы разжать край стола. — Мне жаль. Я не должен был кричать. — С большим усилием он заставил себя сесть обратно. — Проблема не в тебе. Не конкретно. Скорее, ты втянулась во всё это. Ты увидела меня, который до смерти работал в больницах, меня, который медленно разваливался на части и ненавидел каждый момент, и который шёл на это только потому, что чувствовал, что должен, и потому, что его семья нуждалась в нëм… — Он глубоко вздохнул.— И ты влюбилась в эту оболочку человека. Каким-то образом.
Вайс смотрела на него так, словно не знала, что с ним делать. Как будто он говорил на другом языке. Возможно, он сказал слишком быстро, слишком рано, а вначале он рассчитывал, что это будет гораздо более долгий и продуманный разговор. Чересчур для этого плана.
— Я… — Вайс поднялась. — Мне нужно подумать об этом. Наедине, — добавила она и направилась к двери.
Дверь открылась и закрылась за ней, а Жон опустился на стол и ударился лбом о дерево. Мгновение спустя вошла Эльм. Он не сомневался, что она всё слышала. Жон поднял голову и снова с грохотом опустил её.
— Всё прошло хорошо, — сказала Эльм.
— Ты серьёзно говоришь это мне? — спросил Жон. — Я не могу понять, пытаешься ли ты меня обмануть, покровительственно относишься ко мне или действительно думаешь, что я настолько глуп.
— Ни то, ни другое. — Высокая женщина подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи. Она надавила вниз, разминая его напряжённые мышцы. — И всё прошло не так плохо, как могло бы быть. Признаюсь, я на мгновение ожидала криков и битья посуды.
— Вайс не смогла дать мне ответ…
— Это хорошо, Жон.