***” Лонгботтом Манор, 15-е Января — Воскресенье. Полдень.»***
Августа Лонгботтом была раздражена. Само существование полученного письма являлось оскорблением её интеллектуальных способностей. Как можно было допустить мысль, что она поверит хотя одному написанному здесь слову? Взмахнув кистью чуть резче необходимого, бабушка Невилла со звоном поставила на стол (свою драгоценную) чайную чашку из дрезденского фарфора. Звук, сорвавшийся с её губ, вполне мог сойти за низкое рычание, если бы дама вообще когда-либо рычала. Она была леди, так что это, скорее всего, было игрой слуха.
— Он и правда начал терять контроль — прокомментировала Минерва с тонкой улыбкой на губах. Ей были знакомы эти «симптомы». Декан Гриффиндора знала, что её собеседница обладала довольно вспыльчивым характером. Эта «старая дракониха» в молодые годы была весьма опасной дуэлянткой. Даже сейчас она была достаточно здорова, чтобы у Минервы не было ложных надежд на насчёт того, кто бы одержал верх в их поединке.
— Он и правда думает, что это письмо убедит меня? — спросила Августа, резко выпрямившись на стуле, пристально вглядываясь в черты лица старой подруги.
Минерва вздохнула, в последний момент удержавшись от невольного пожатия плечами. Августе нравились хорошие манеры, она обожала этикет, как и многие другие аспекты традиционных нравов волшебников.
— У меня сложилось впечатление, что таким образом он пытается «возместить ущерб». Возможно, я была немного резка с ним после того инцидента, и он решил, что будет лучше написать тебе лично, прежде чем ты узнаешь об этом от другого человека.
Августа фыркнула, но ответила не сразу. Вместо этого она какое-то время наблюдала за Минервой, её взгляд был достаточно напряженным. Настолько, что даже такой человек, как Минерва Макгонагалл, почувствовала себя некомфортно. Конечно, некоторые из её учеников пришли бы в восторг, увидев, как она сейчас извивается на своём стуле.
— Ты изменилась.
Через некоторое время сухо заметила Августа.
— Изменилась к лучшему? — спросила в ответ Минерва, её разум был не так спокоен, как она пыталась показать.
— Да, иначе ты бы здесь не сидела.
Минерва вздрогнула. Этого ей не хватало больше всего за последнее десятилетие: сидеть в поместье Лонгботтомов вместе с Августой, потягивая великолепный чай из её чудесного фарфора, обсуждая Мерлина и волшебство. То было одной из многих вещей, которыми ей пришлось пожертвовать ради того, чтобы следовать за Дамблдором и прислушиваться к его советам. Всего несколько недель назад её снова пригласили в поместье, так как она начала отстаивать собственное мнение.
— Мне следовало «сменить сторону» раньше, — прошептала необычайно угрюмо декан Гриффиндора.
— Да, следовало.
Минерва снова вздрогнула. Она сама предоставила возможность Августе говорить горькую правду, женщина била по самом больному, не физически. Профессор Трансфигурации заслужила это. К её облегчению, Августа ощутила миг жалости и сменила тему.
— А теперь расскажи мне о мисс Грейнджер.
***
— У мисс Грейнджер есть одна черта, — медленно продолжила Августа, — которая мне не нравится.
— Какая именно, скажи на милость. — теперь Минерва напряженно слушала. Мало того, что Гермиона была её самой любимой ученицей, из-за чего иногда было трудно оставаться беспристрастной по отношению к ней, она также думала до сих пор, что Августа была впечатлена сильной волей и характером девушки её внука.
— Она слишком магглорождённая, тебе так не кажется?
Минерва ошеломлённо уставилась на подругу. Она была абсолютно уверена, что Августа не разделяет глупого мнения Малфоя и его друзей о чистоте крови. Так о чём же она говорила?
— Я имею в виду, — начала объяснять Августа, — что она не… приучена… к нашему обществу. Она не понимает и даже не знает наших обычаев и всегда пытается «улучшить» их. Только подумай о её точки зрения касательно эльфов или о том, что она смыслит в наших законах.
Теперь Минерва поняла. И даже в чём-то была согласна с подругой. У магглорождённых ведьм часто были проблемы с адаптацией. Особо сильно они негодовали по поводу магических законов в отношении прав женщин, считая их устаревшими. И то, как волшебники взаимодействовали с другими расами, такими как домашние эльфы, гоблины и кентавры, определенно казалось странным человеку, выросшему в «современном» обществе. Часто эти магглорождённые утверждали, что волшебное общество должно измениться, приспособиться. Минервал понимала обе стороны: желание этих молодых ведьм всё изменить и желание ведьм постарше — таких как Августа — придерживаться старых традиций.
— Возможно, она права, и мы просто «не гибки», чтобы приспособиться, Августа.
— Говори за себя, — фыркнула леди Лонгботтом. — Подумай вот о чём. Она хочет изменить всё: Невилла, законы, то, как мы обращаемся со своими слугами… всё!
— Иногда она чересчур амбициозна, это я признаю. Но: разве тебя не впечатлили изменения, которые она вызвала в Невилле? Он и правда, — Минерва неопределенно махнула рукой, — стал намного лучше, чем раньше. Мальчик более уверен в себе, более красноречив и готов постоять за своих друзей. Северус рассказал мне, как Невилл защищал Гермиону на Зельеварении от этого придурка Нотта. Ты должна им гордиться.
Августа улыбнулась и слегка кивнула, но одно мгновение хранила молчание.
— Она действительно изменила его к лучшему. И хотя её мысли о том, как мы должны обращаться с другими расами, немного радикальны, думаю, ей просто нужен кто-то, кто смог бы объяснить, ПОЧЕМУ мы делаем то, что делаем. Ей нужен кто-то, кто готов сотрудничать, чтобы найти способ помочь и изменить наше общество конструктивным образом. Ей нужен кто-то вроде тебя, Августа. Я не вижу ничего плохого в том, что молодая девушка больше заинтересована в благополучии каждого существа, чем в своей собственной выгоде. У нас мало юных ведьм её склада ума. Она нуждается лишь в «небольшом руководстве».
Августа вздохнула. Это имело смысл, и она должна была признать, что со многими правилами, касающимися других рас были определённые проблемы. Особенно должны быть изменены те, что касаются «соседства» с гоблинами, кентаврами и другими разумными расами, с которыми слишком долго обращались как со вторым сортом. Но всё равно…
— А как же наши обычаи? Была ли она настолько прямолинейна в Пинегрю маноре… что? — Августа остановилась, когда Минерва осмелилась хихикнуть на это замечание. — Я ошибаюсь?
Макгонагалл погладила собеседницу её по руке.
— Нет, ты не ошибаешься..в основном. — некоторое время она размышляла о чём-то, прежде чем продолжить. — Ты никогда не заключала брачный контракт для Фрэнка или Невилла, не так ли?
Августа покачала головой:
— Нет. Возможно, это правильный путь для некоторых семей, но Лонгботтомы всегда были слишком волевыми для браков по договоренности. Контракты должны заключаться для уточнения деталей брака, а не для организации самой пары.
— Видишь, — согласилась Минерва. — Такого же мнения и Гермиона. Она знает цену контрактам. Уверена, что в этом «виновата» часть её магглорождённого воспитания. Но она хочет, чтобы каждый мог свободно выбирать себе партнера, своё будущее. Думаю, если ей толково объяснить, она поймёт и наши законы о других расах. Признаю, она немного… агрессивна… в своем желании перемен. Но она хочет добра. И, — Минерва задумчиво улыбнулась, — разве мы были другими в её возрасте? Я, по крайней мере, точно не была.
***
— Позаботься о них, ладно?
Настигла Минерву просьба Августы, когда профессор начала собираться домой. Тон голоса бабушки Невилла вдруг стал серьёзным и немного мрачным. Макгонагалл знала, почему у Августы были сомнения касательно позволения оставить в Хогвартсе Невилла и Гермиону. Дело было не только в отравлении несколько месяцев назад и в инциденте с Альбусом, но и в том, что Августа рассказала ей о Заклинании, которое Ана Эрнандес нашла и сняла с помощью Августы и Гермионы. Минерва была потрясена, услышав об этом и впечатлена ритуалом — особенно важной ролью Гермионы в нём. Очевидно, она была важней для будущего Невилла, чем ожидалось, важней, чем «обычная девушка».
Минерва кивнула и обняла подругу:
— Конечно
— А также…
Августа на мгновение засомневалась, и что-то в выражении её лица подсказало Минерве, что это ей не понравится.
— Если он когда-нибудь снова навредит Невиллу…
— Я понимаю, — хрипло ответила Минерва.
— Должно ли быть что-то ещё …? — Внутренняя борьба Августы отразилась на её лице. По спине Минервы пробежали мурашки. Она никогда не видела свою подругу такой. — Я никогда не верила слухам о причастности Альбуса к…
Минерва вздрогнула.
Слухи, подумала она. — Слухи о том, что Альбус был, по крайней мере, частично ответственен за то, что случилось с родителями Невилла, за то, что сын Августы, Фрэнк и его жена Алиса сошли с ума под пытками Беллатриссы Лестрейндж. Что он хотел пожертвовать ими, чтобы защитить Поттеров.
Она не знала, кто пустил эти слухи, никогда не верила им, но политические враги Альбуса никогда не прекращали их распространять.
Теперь в глазах Августы была сталь.
— Должна ли я найти четкие доказательства его причастности к тому нападению…
Леди не стала продолжать, и Минерве не нужно было слышать конец предложения. Она не смогла ответить и после последнего понимающего кивка тихо покинула поместье. Ведьма надеялась, что её подруга ошиблась.
Пожалуйста, Мерлин, позволь ей ошибиться.
***
*** «Хогвартс — Большой Зал, 23-е Января. Время Обеда»***
— Его волосы всё ещё неоново-желтые, — хихикнул Невилл, не сводя глаз с Теодора Нотта. Молодой слизеринец выглядел немного раздражённым из-за того, что не смог вернуть своим волосам естественный цвет. Даже его друзья-слизеринцы кажется получали удовольствие, посмеиваясь над его новой причёской. С другими факультетами дела обстояли куда хуже. Самые резкие шутки, как ни странно, исходили от пуффендуйских девушек, сидящих рядом со Сьюзен Боунс. Видимо, она каким-то образом прознала о нападении на свою спасительницу и была более чем расстроена. Гарри даже пришлось поговорить с ней, чтобы предотвратить более агрессивную реакцию с её стороны.
— Бедный мальчик, — пропел Четвертый Чемпион с притворным сочувствием.
Окрашивание было настоящей командной работой. Дафна и Гермиона исследовали способ привязать Чары Изменения Цвета к Зелью. Близнецы заняли свою маленькую частную лабораторию зелий — её точное местонахождение так и осталось загадкой для всех остальных — чтобы сварить его, и Гарри подлил Зелье в напиток Нотта, которого удачно отвлекли Невилл и Луна. До сих пор они были очень довольны результатом. Ни Снейп, ни Флитвик не смогли ничего сделать с Чарами и сказали Нотту просто подождать, пока оно само не пройдет.
«Бедный мальчик», Гарри вновь рассмеялся. По словам Гермионы, особое Заклинание, которое использовала Дафна, продержится ещё как минимум три недели, меняя окраску каждые 72 часа, и ни один из выбранных цветов не будет тем, что вы бы хотели иметь на своей голове. Гриффиндорец был впечатлён. И хоть и Гермиона нашла способ, как связать Заклинание с Зельем, формулу для получения такого длительного и почти необратимого Зачарования вывела Дафна.
Из серии розыгрышей над придурком этот был самым новым. Первым стала традиционная канареечная помадка, предназначенная только для объявления об открытии «Охотничьего Сезона». Это был способ близнецов сказать: «Мы за вас».
Профессор Снейп, на удивление, не хотел помогать своему ученику и даже не намекнул на Чары на мантии Нотта, а промолчал, как и остальные учителя. Это была чудесная работа близнецов — опять же с небольшой подачи Дафны. Очевидно, она была настроена серьёзно, когда говорила, что «людям нужно больше смеха». А было это месяц назад, когда они объявили о том, что поддержат близнецов в создании Магазина Приколов. Пока Гарри помогал с идеями и планами, Дафне и Гермионе оставалось лишь исследовать. Очевидно, нападение Нотта на мисс Гринграсс настолько раздраконило Гермиону, что та на какое-то время забыла о своём обычном соблюдении школьных правил.