Примечания Автора:
О Снейпе:
Я добавил парочку своих предположений в главу 24. Нет, Снейп определенно нехороший парень и никогда им не будет. Он не «классический герой». И большинство его недостатков — это… его собственные недостатки. Но Джеймс и Сириус тоже не те герои, которых Гарри видел в них (или надеялся, что они ими являются). Роксана просто хотела показать Гарри, что в большинстве случаев у человека есть несколько причин вести себя так, как он себя ведёт, что не так просто решить, кто — хороший парень, а кто — плохой. Н. Фламель называл этот феномен «серыми оттенками».
«Собственные идеалы, влияние Люциуса и поступок Сириуса, ставший триггером: какая часть оказала наибольшее влияние?»
Мой главный вопрос о развитии Снейпа — тайна, сокрытая мраком.
Да, Гарри был другим; он не поддался внешнему давлению. Но: Гарри — главный герой этой истории, поэтому в нём должно быть что-то особенное. Если бороться с ужасными условиями было бы так легко, как бы вы могли назвать кого-то героем «только» за то, что он добился успеха в такой борьбе? Поведение Снейпа, как учителя отвратительно, и в том, безусловно, в основном его вина. Но не следует ли нам винить и Дамблдора? Что более отвратительно: молодой учитель (я предполагаю, что Снейп не сильно изменился за последнее десятилетие), срывающийся на учеников и ненавидящий свою работу (работу, которую он никогда не хотел и на которую согласился только под давлением Дамблдора) или директор с многолетним опытом, позволяющий ему творить всё это, ни словом- ни делом не упрекнувший в ошибочности поступков, несмотря на то, что он вроде как должен понимать, как стоит действовать в подобных ситуациях (учитывая пережитое). Кто из них Большее Зло?
***
***≪Министерство Магии, 23-е Декабря. Позднее утро≫***
Даже безрадостная перспектива вновь продираться сквозь иронию и сарказм чиновника Министерства не могла испортить хорошее настроение Роксаны Гринграсс.
Он сказал «да», — тихо радовалась леди Гринграсс. — Он простил меня и примет усыновление. Они с Дафной всё ещё вместе.
Она наблюдала за молодой парой, и дурацкая улыбка так и норовила наползти на лицо. Что-то изменилось, но изменилось к лучшему. Гарри шёл рядом с Дафной, и большую часть времени они держались за руки. Несколько раз он позволил себе приобнять её, и дважды женщина наблюдала «кражу поцелуя». Возможно, ей стоило опасаться, что в ближайшем будущем ей стоило бы провести «Беседу» с дочерью, но в данный момент она была слишком счастлива.
— У нас есть немного времени до встречи, — вдруг заявила Агата, вырвавшая дочь из её мечтаний. — Почему бы нам не воспользоваться шансом и не устроить столь желанный тобой эксперимент, Гермиона?
Гермиона, оказавшаяся под «прицелом» Невилла, Дафны, Роксаны и Гарри, вспыхнула. Она слабо кивнула:
— Хорошо.
С более чем озадаченным видом её друзья проследовали за Грейнджер до «Совиной Лавки Иллопса». Остановившись перед магазином, она обернулась к Невиллу.
— Ты же знаешь, мне нравится Тревор, верно, Невилл? — мальчик, к которому обратились, лишь кивнул, выглядя притом совершенно сбитым с толку. — Он очень милый… жаба. Но он часто… ты часто… теряешь его и… это сложно…
Агата, наблюдавшая за Гермионой, тщательно подбирающей слова, улыбнулась. Ей даже стало немного обидно, когда Гарри поспешил на выручку подруге:
— Гермиона хочет сказать, что ей кажется, что было бы лучше, оставь ты Тревора дома. Там достаточно места, растений и воды поблизости, и возможно, там он был бы счастлив. — девушка уже просветила его в свои планы, и он с радостью согласился ей помочь. Слишком часто Невилл становился объектом для насмешек и оскорблений из-за этой жабы.
Облегченно выдохнув, Гермиона согласилась:
— Да, именно так. Он точно будет счастлив остаться дома. И… и поскольку с собой в Хогвартс можно брать лишь одного питомца, я подумала: а не купить бы нам тебе сову? В качестве рождественского подарка? Что скажешь?
Она с тревогой ожидала его реакции. Какое-то время Невилл задумчиво молчал, его лицо ничего не выражало. Затем он улыбнулся, и Гермиона тотчас ответила ему взаимностью.
— Ты права. Для него так будет лучше. У нас там есть пруды и много растений, насекомых…всего такого. Мне бы очень хотелось, чтобы у меня была собственная сова.
Последующий за этим вскрик Гермионы был больше похож на писк, когда она радостно обняла Невилла и потащила его внутрь лавки.
***
Сидди призвали для того, чтобы она доставила домой новую сову Невилла — Манди. Гарри покачал головой. Его слегка позабавило, что Невилл, бывший образец застенчивости и молчаливости, выбрал сову с самым громким и визгливым голосом. Гермиона тут же предложила назвать птицу Мандрагорой, и Невиллу это имя явно понравилось — отчасти из-за привязанности к Гермионе, отчасти — из-за его любви к растениям. Мандрагора или же Манди — была среднего размера и немного уродлива. Она выглядела так, будто пережила не одну совиную драку, и её взгляд был до мурашек пугающим. Но Невилл был просто вне себя от счастья, и Гермиона тоже.
— Попрошу ваши палочки, господа, — пробурчал чиновник скучающим тоном, когда они добрались до стойки регистрации в Министерстве Магии. Гарри не мог винить его. Его работа, безусловно, являла собой живое доказательство того, сколь важны хорошие результаты ЖАБА. Так совпало, что Гарри не подозревая этого, смог уловить мысли, только что пришедшие на ум Гермионе:
Послушай, Рон, это — твоя жизнь после школы. Но возможно, тебе подарят фальшивый значок Аврора.
Да уж, нельзя так думать, мысленно решила Гермиона.
Но это было справедливо. У Рона было две мечты о будущих профессиях: Профессиональный Квиддич и Аврорат. Квиддич был тем, в чём он хоть немного преуспевал — Гермиона недостаточно знала об этом виде спорта, чтобы судить о таланте мальчика или его отсутствии —, но в то же время она прекрасно осознавала, что его успеваемость никогда не будет достаточно хорошей для того, чтобы его допустили к тренировкам Авроров, особенно теперь, когда он рассорился с единственным человеком, до сих пор помогавшим ему с подготовкой к экзаменам: с ней.
— Сюда, Гермиона, — прошептал Невилл. Схватив за руку, он потащил её в другой коридор. — Ты мечтаешь или лишь надеешься на более близкий физический контакт со мной?
— Какие мы сегодня дерзкие, мистер Лонгботтом, — усмехнулась Гермиона. — Должна признать, мне только что открылась ещё одна твоя доселе не изведанная сторона.
— Кхем- Кхем…ведите себя прилично, — насмешливо отругала их Роксана, рукой указав на дверь.
— А где Агата? — спросила покрасневшая Гермиона, только сейчас осознавшая, что они как-то умудрились потерять бабушку Дафны по дороге.
— Решила сходить кое за кем, — ответила Роксана, толком ничего не объяснив. Её весело-шутливый настрой исчез. За несколько секунд до того, как леди Пинегрю распахнула дверь и вошла в кабинет к объекту своей «часовой ненависти»: мистеру Барнаби Торпольту, первому секретарю подотдела по Семейным Делам, выражение её лица сделалось скучающим и раздражительным. На секунду в голове Гарри мелькнула мысль, что в будущем ему тоже не помешало бы обучиться подобному фейс-контролю. К счастью, сегодня он присутствовал здесь, довольствуясь ролью наблюдателя.
Следующие четверть часа были такими же, как и в их последний визит. Роксана пыталась убедить чиновника, что хочет уладить этот вопрос в течение следующей недели, и что она, конечно же, не хочет заполнять все эти бумаги, содержащие письменные согласия Гарри, Дурслей, школы Хогвартс, мистера и миссис Чепаундати — никто даже не знал, что это за люди — и других чиновников Министерства, не исключая даже швейцаров. Хорошо, возможно, с её стороны было нетактично называть их швейцарами, но они казались достаточно незначительными.
Довольно интересным казалось и то, что мистер Торпольт всё это время оставался очень дружелюбным и терпеливым. Казалось, его ничуть не трогали возраставшие с каждой секундой раздражение, разочарование и гнев дамы, стоящей перед ним. Напротив, создавалось впечатление, будто бы он наслаждался всем этим, и даже чересчур.
Кто-то и впрямь его подкупил, подумал Гарри.
— Знаешь, — прошептала Дафна на ухо Гермионе, — мы могли бы просто проклясть его. Болезненная сыпь на нижней части тела, зуд в спине, немного головной боли…
— Да, это было бы мило и очень убедительно, — прошептала в ответ Гермиона.
— Мне не нравится это выражения лица у наших девушек, — сказал Гарри Невиллу.
— Ты только сейчас понял, что должен быть максимально осторожен и по возможности — не злить их, — спросил Невилл, хихикнув в ответ, побуждая тем самым свою девушку бросить расчетливый и веселый взгляд в его сторону. От её слишком милой улыбочки по спине парня пробежали мурашки.
К счастью, фарс завершился вовремя, не допустив совершения чего-то необдуманного. Агата Пинегрю нагрянула в офис. За ней следовала никто иная, как Амелия Боунс, глава ДМП и, возможно, самый известный и, безусловно, самый опасный представитель Министерства. Манера речи мистера Торпольта мгновенно сменилась, стала откровенно льстивой. Он робел и лобзел перед вошедшей. «Доброе утро, миссис Боунс. Рад видеть вас, миссис Боунс. Чем могу помочь, миссис Боунс?»
Он даже имел наглость попробовать выставить за дверь Роксану и подростков, внезапно уставившись на них, как на особенно уродливое насекомое.
— Нет, мистер Торпольт, на самом деле я здесь из- за моей очень близкой подруги, леди Роксаны Гринграсс, — промурлыкала Амелия слишком уж сладким голоском, чтобы в это смог поверить даже такой мерзавец, как Торпольт. Он сильно и часто заморгал, когда до него начало потихоньку доходить. С лица мужчины резко схлынула вся кровь, колени охватила мелкая дрожь. К счастью, Гарри среагировал достаточно быстро, чтобы отодвинуть стул за спину чиновника. Это позволило ему сохранить каплю достоинства вместо того, чтобы рухнуть на пол.
— Ваша очень близкая подруга… — прохрипел Торпольт. — Я.…не знал.
— Это не так уж и важно, небольшой случай сблизил нас. Я обязательно расскажу вам при случае, как так получилось, что моя любимая племянница должна дочери леди Роксаны, — она указала на Дафну. Та продемонстрировала самую дружелюбную улыбку, на какую только была способна, — Долг Жизни.
Теперь уж точно последние краски сошли с его лица. Долг Жизни — это вам не шутки, и абсолютно все в Министерстве, питавшие хоть какую-то надежду на получение повышения в течении следующего десятилетия, знали о Сьюзан Боунс и о том, как ей дорожит тетя. Эта ситуация могла с легкостью обернуться катастрофой для его карьеры.
Гарри задумался: Долг Жизни?
Он предположил, что на самом деле это неправда, потому что Долг Жизни обычно возникает, когда кто-то спасает другого человека, как он спас Джинни в Тайной Комнате. Не то чтобы он когда-либо хотел, чтобы ему обязательно вернули этот Долг. Но, с другой стороны, Сьюзен чуть не отравила Гермиону, благо Дафна не попила тогда из той бутылки.
Если бы она не заметила бы запаха… Гарри внезапно тоже побледнел. Он никогда раньше не осознавал, что эта проклятая бутылка могла стать причиной смерти не только его близкой подруги, но и Дафны. И без её незамедлительного оказания первой помощи, они бы даже не смогли бы спасти Гермиону. Сьюзен Боунс было бы предъявлено обвинение в убийстве, и даже при оправдательном приговоре это запятнало бы её репутацию на десятилетия вперед. Так что то, что сказала Амелия Боунс, было не ложью, а простым преувеличением.
Неожиданно Торпольт решил приложить все силы, чтобы помочь им. Оказалось, что большинство бумаг не нужны вовсе, одних людей нужно было только проинформировать, а не заставлять соглашаться, а других можно было «отмести» с согласия Амелии. Гермиона однажды уже видела подобную сцену. Её отец пытался получить письмо-разрешение, но это очевидно шло вразрез с интересами сотрудника. По крайней мере, до тех пор, пока отец не назвал одного из пациентов своей стоматологии: мэра.
Не более чем за тридцать минут у Торпольта были подготовлены все необходимые документы, а Амелия была готова свидетельствовать по делу…
— Поздравляю вас, Гарри Поттер- Пинегрю, с усыновлением и новым магическим опекуном.
Гарри с легким сердцем принял поздравления Амелии и объятия Дафны, Гермионы и Невилла. Стараясь не обращать внимания на поползновения Торпольта, он посмотрел на Роксану.
— Ты должен решить, как ты хочешь называть меня, Гарри. «Роксана» подойдет, но также ты можешь звать меня «матерью» или «мамой». Я не хочу заменять твою маму, но теперь ты действительно принадлежишь нашей семье.
— Я…я… — Гарри замялся, — я подумаю об этом.
Роксана мягко улыбнулась, а Дафна коварно добавила:
— Ты должен попробовать называть её «Рокси».
Роксана свирепо посмотрела на дочь:
— Никаких «Рокси», в противному случае, ты подобно звёздочке улетишь в открытый Космос.
Амелия Боунс, молча наблюдавшая за радостным обменом любезностями, внезапно повернулась к Торпольту. Её дружелюбный тон сменился и по холоду интонаций напоминал ледяную бурю:
— А теперь, мистер Торпольт, мы должны обсудить причины вашего прежнего поведения.
От её слов Торпольт снова чуть не грохнулся в обморок.
***
≪Офис Амелии Боунс, Полдень≫
— Дамблдор? — Гермиона была потрясена до глубины души.
После небольшого, но смертоносного допроса Торпольта Амелия привела их маленькую группу — без сопровождения очень несчастного и только что пониженного в должности чиновника — в свой кабинет.
— Дамблдор, — вздохнул Гарри. — Стоило ожидать чего-то подобного.
Человек, которому он доверял годами, снова попытался нежелательным образом повлиять на его жизнь.
— Агата и я предполагали нечто подобное. — объяснила Роксана. — Вот почему мама обратилась за помощью к Амелии. Но догадаться о чём-то и услышать об этом — не одно и тоже.
— Не только услышать, — добавила Амелия, держащая в руках признание Торпольта, данное им под присягой. Она приказала ему сделать заявление активным волшебным пером. Его подпись вместе с подписью Амелии превратили протокол в заявление под присягой.
— Я сохраню его, и если он нам когда-нибудь понадобится… Вот, для вас…— Она передала копию Роксане.
— Но что меня действительно взбесило, так это причина, — прорычала Роксана, её взгляд сулил лишь тонну Проклятий и мучительную смерть. Гарри приложил немало сил для того, чтобы подавить смешок. Да уж, причина такая, что мне тоже в пору сердиться.
Мистер Торпольт, в целом очень талантливый и честолюбивый чиновник, несколько лет назад он поссорился с Люциусом Малфоем. Очевидно, Люциус стоял за тем, чтобы Торпольт был обделен шансом на продвижение по службе. Торпольт так и не простил ему его вмешательства. Пару дней тому назад директор Дамблдор связался с Торпольтом и невинно поинтересовался, появлялась ли у него на работе леди Гринграсс, «очень близкая подруга лорда Малфоя». Поскольку дружба Сайруса Гринграсса и Люциуса Малфоя — общеизвестный факт, Торпольту оставалось только попросить некоторых коллег «добыть доказательства» глупого комментария Дамблдора.
— Очень близкая подруга Люциуса, — снова перешла на злой рык Роксана. — Я обязательно запихну его «близкую подругу» прямо ему в…
— Выражения, Роксана, — остудила пыл дочери Агата, её широкая улыбка немного смягчила выговор.
— Важно только то, что теперь у нас есть оба контракта, — сказал Гарри. — Большое вам спасибо, миссис Боунс. Правильно ли я понимаю: теперь леди Гринграсс является моим законным и магическим опекуном в маггловском и волшебном мире?
— Да, это так. Мы всё ещё должны отправить документы в маггловское управление. Но с разрешения вашей тети — Петуньи Дурсль, которое леди Гринграсс уже получила прошлым летом— с этого часа она — ваш опекун.
— Я должна сказать спасибо, Амелия, — добавила Роксана. — Этот человек сильно действовал мне на нервы. Не знаю, как долго я была бы в состоянии подавлять своё желание проклясть его. Прежде чем мы уйдем, у меня есть ещё один вопрос и небольшая просьба.
— Слушаю…
— Не могли бы вы объяснить мисс Грейнджер какова магическая опека в Хогвартсе над маглорожденной ведьмой?