ஜ═════════ஜ☼☀︎☼ஜ═════════ஜ
Эта женщина представляла угрозу. Он ничего не мог найти! Она все переставила в его лаборатории и вычистила каждый квадратный метр помещения.
— Рена! — взревел он. — Куда, во имя семи пустынь, ты дела мои мензурки?!
— На верхней полке крайнего правого шкафа. — она крикнула в ответ из ближайшего коридора.
За две недели, что она здесь, Рена вычистила всю эту проклятую цитадель. Сначала он был удивлен, когда спустился в главный зал и обнаружил, что видит себя в полу, но теперь это просто раздражало. Все сияло, и он ненавидел это. Дом темного колдуна не должен сверкать. Это неестественно.
Каждый день он спрашивал себя, зачем держит ее рядом, и каждый раз, когда спускался в столовую и видел, что его ждет фантастический пир, он вспоминал. Как у женщин получается выводить мужчин из себя в одну минуту, а в следующую заставлять их забыть, почему они были в ярости?
Доставая с полки мензурку, он проворчал что-то о глупых служанках, когда в комнату вошла жалоба собственной персоной. — Ты все еще злишься на меня за то, что я тут прибралась?
Он сверкнул в ее сторону взглядом острее лезвий бритвы. — А ты что думаешь?
Рена сдерживала улыбку, пока он не вернулся к своей работе, уперев руки в бока. — Я сказала, что сожалею, чего ты еще хочешь?
— Твоё обещание о том, что ты никогда не будешь пытаться убирать, нет, входить в эту комнату без МОЕГО разрешения, было бы хорошим началом.
Она вздохнула. — Я даю тебе слово, что буду держаться подальше от твоей лаборатории.
Он почувствовал, недосказанное «но»
— Но здесь так ГРЯЗНО. — она захныкала.
— Никаких «но». — он резко взглянул на смесь в своем стакане. — Без разрешения вход воспрещен, понятно?
Она закатила глаза, глядя ему в спину. —Да, Мозенрат. — она обвела взглядом комнату и спросила. — Где Ксерксес?
— Почему я должен тебе говорить? — с жаром спросил он, наконец-то обернувшись, чтобы посмотреть на нее. — Тебя не касается, куда я посылаю своих слуг.
Девушка скрестила руки на груди, все еще держа тряпку для вытирания пыли, и тихо вздохнула, отчего у него задергался глаз. Она ВСЕГДА вздыхала. — Я просто хотела узнать, вернется ли он к ужину, вот и все. — служанка сердито посмотрела на него. — Не нужно раздражаться.
— У него поручение. — ровным голосом ответил юноша, отворачиваясь и что-то бормоча себе под нос, роясь в шкафу. — Я послал его за еще одним аконитом, так как ТЫ переставила мой, и теперь я не могу его найти.
— Второй шкафчик слева, третья банка справа на первой полке. — она сказала, указав пальцем. —Рядом с древесными червями.
Он сделал паузу, продолжая рыться в бумагах, и снова посмотрел на нее, изогнув темную бровь. — Откуда ты знаешь, как выглядит аконит?
Рена, казалось, на секунду задумалась об этом, затем просто пожала плечами. — Я не знаю. Просто посмотрела на растение и поняла, что это волчий аконит. Думаю, я использовала его раньше. — девушка улыбнулась ему, отчего у него снова задергался глаз. Она всегда так делала.
Он хмыкнул и вернулся к своей работе. — Чем скорее ты вспомнишь о себе, тем лучше. Таким образом, я смогу отправить тебя туда, куда направлялась, и избавлюсь от столь надоедливой особы.
— Но мне начинает нравиться это место. — честно призналась она. — Кроме того, кто будет готовить и убирать за тобой, если я уйду?
— Я мог бы заплатить кому-нибудь. — он врал. — И ты не найдешь это место таким приятным для жизни, когда я скормлю тебя своим растениям-людоедам.
Она проигнорировала его последнюю фразу и посмотрела ему в спину. Сегодня его волосы были распущены. Мулатка заметила, что, когда юноша работал в своей лаборатории, он обычно не надевал тюрбан, шапочки или привычный темный наряд. Когда девушка спросила, почему, он сказал, что они «мешают», поэтому большую часть времени он проводил в старом кожаном фартуке поверх камиса и поношенных коричневых шароварах с несколькими заплатками тут и там, которые прикрывали прорехи и прожженные места, как она поняла из того, что ей пришлось штопать пару потрепанных пар. Он также иногда надевал кожаную перчатку на левую руку, которая должна была сочетаться с перчаткой на правой руке, в зависимости от того, с чем он работал, даже защитные очки, если того требовали обстоятельства, но была одна вещь, которую она не могла объяснить, бинты на его правой руке. Они покрывали всю его конечность, вплоть до шеи и исчезали в перчатке, но, когда она спросила, он отказался отвечать, только сердито посмотрел на нее и сказал, что это не ее дело.
— Чего ты хочешь, Рена? — он проворчал что-то, заставив ее подпрыгнуть и потерять ход мыслей, все еще сосредоточенный на своей работе.
— О! Ну, я тут подумала, если бы я захотела что-нибудь купить, куда бы я пошла? — спросила она.
— Очевидно, на рынок. — категорически сказал он.
— Да, но здесь нет рынка, все дома в этом городе пусты.
— Ну и что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — он повернулся и горячо потребовал ответа. —Разве ты не видишь, что я сейчас занят? Завоевание мира может занять очень много времени, а это тонкая работа!
Рена заломила руки, что, как он заметил, у нее была привычка делать, когда она нервничала. — Я хотела спросить, не мог бы ты сотворить для меня заклинание перемещения, чтобы я могла отправиться в один из наиболее населенных городов и посмотреть их рынки?
Он взглянул на нее, почти ошеломленный тем, что она попросила его о чем-то подобном. — Ты хочешь, чтобы я бросил то, над чем работаю, потратил СВОЕ драгоценное время на дурацкое заклинание транспортировки, чтобы ТЫ могла отправиться за покупками?
Честно говоря, она почти неделю воздерживалась от того, чтобы задать ему этот вопрос, опасаясь его вспышки гнева, но у нее действительно не было выбора. К этому времени ее одежда пришла в негодность. С тех пор, как оказалась здесь, она каждый день носила одно и то же платье. Наконец, Рена не выдержала и издала нервный смешок, одарив его легкой улыбкой. — Как-то так.
Рена не могла сдержать усмешки, глядя на выражение его лица, особенно из-за очков с выпуклыми стеклами, хотя он и смотрел на нее сквозь них. — Да ладно, это лучше, чем проделывать долгий путь пешком или на верблюде. Меня не будет несколько дней, и вам с Ксерксом придется самим добывать себе еду. Мозенрат, пожалуйста. Я обещаю все сделать быстро.
Угроза остаться без ужина привлекла его внимание. В то время как черные пески были прекрасны для уединения, торговля была редкой, и ему обычно приходилось посылать Ксерксеса за специальными припасами или отправляться самому. Если бы он создал для нее заклинание транспортировки, это значительно упростило бы получение определенных продуктов. — Что именно тебе нужно достась?
К его удивлению, она слегка покраснела. — В основном ткань и немного специй. На случай, если ты не заметил, это платье — все, что у меня есть, и оно скоро износится, поэтому я бы хотела заменить его как можно скорее.
Он посмотрел на ее одежду, на что обычно не обращал внимания, и, казалось, наконец заметил, насколько тонкой она стала. Ткань облегала ее тело, как вторая кожа, и в некоторых местах термин «поношенная» был преуменьшением, поскольку вещь стала почти прозрачной из-за чего была видна бледная кожа. Он позволил своему взгляду скользнуть по ее лицу и волосам. После того, как ей удалось смыть с себя всю грязь и песок, ее волосы, казалось, стали на несколько тонов светлее и при определенном освещении приобрели почти темно-медный оттенок. Их взгляды встретились на мгновение, и он бесстрастно произнес. — Хорошо, я приготовлю это дурацкое заклинание. Оно будет готово через неделю, но обойдется тебе недешево.
Она почти боялась спросить. — Чем я должна буду заплатить?
Мозенрат на мгновение задумался, постукивая пальцем в перчатке по подбородку. — Хм, я пока не уверен насчет этого, но подумаю о какой-нибудь случайной работе, которую не хотел бы делать сам, и заставлю тебя делать ее, так что будь наготове.
Рена улыбнулась ему, несмотря на легкую угрозу. — Спасибо, Мозенрат.
Он вздрогнул, услышав «спасибо». Она повторяла это с тех пор, как попала сюда, и это до сих пор не давало ему покоя. Колдун привык к тому, что люди пресмыкаются и молят о пощаде, а не благодарят. Она ушла, а он провел остаток дня, ворча о глупых женщинах и их одежде, вплоть до ужина, когда она приготовила еще одно потрясающее блюдо, заставившее его забыть о том, почему он так злился на нее. И все было прощено.