Садира сидела за стойкой со своим обычным недовольным видом, вздыхая в сотый раз. Наконец, раздраженная, Рена обернулась. — Могу я тебе чем-нибудь помочь, Садира?
Песчаная ведьма моргнула своими светлыми глазами, глядя на другую девушку. — Нет, не думаю.
— Тогда почему ты здесь? — спросила Рена, помешивая что-то в кипящем котле.
— Без особой причины, просто хотела посмотреть, чем ты занимаешься.
Служанка закатила глаза и повернулась лицом к сидящей девушке. — Ну… это не очень интересно.
Садира вздохнула. — Я знаю, здесь так скучно, Мозенрат давно ушел, и поговорить можно только с тобой.
— Извини, ничем не могу помочь. Наверное, я скучный человек. Почему бы тебе тогда не пойти и не найти себе занятие по вкусу?
— Например? — спросила Садира, поднимая голову с явным интересом.
Служанка постучала ложкой по подбородку. — Как насчет того, чтобы быть где-нибудь не здесь?
Ведьма нахмурилась и встала со своего места. — Ты настоящая стерва, Рена.
Медноволосая девушка не смогла сдержать улыбку, которая украсила ее губы. — Я знаю, но после того отношения, которое ты проявила ко мне в первый день, я уверена, что чувства взаимны.
Садира остановилась на выходе из кухни и обернулась, чтобы улыбнуться в ответ. — Да, я тоже так думаю.
Песчаная ведьма наблюдала, как Рена переступает с правой ноги на левую, уже в десятый раз за последние несколько минут. — Тебя нога беспокоит или что?
— Да, я подвернула её на днях, когда Мозенрат… эм …
— Чуть не убил тебя? — раздраженно предположила Садира, скрестив руки на груди.
— Да, верно. — шатенка махнула в ее сторону полотенцем. — Я не осознавала, что мне больно, пока она не начала болеть через день или около того, поэтому мне приходилось чаще избегать нагрузок.
— Честно говоря, я не знаю, почему ты все еще здесь с ним! Он чуть не убил тебя, а ты готовишь ему ужин! — Садира усмехнулась. — Я бы закопала его по шею в песок и оставила на растерзание скорпионам и солнцу, если бы он попытался проделать, то же со мной.
— Я не оправдываю его поступок и не простила его, но с тех пор он делал все возможное, чтобы не путаться под ногами и оставить меня в покое, за что я ему благодарна. — призналась девушка, закрывая кастрюлю крышкой, чтобы блюдо тушилось, и вытерла руки. — Он нехороший человек, я поняла это, когда встретила его, но обязана служить, пока он не отпустит меня, поэтому остаюсь здесь. Кроме того, что-то подсказывает мне, что именно здесь мне сейчас нужно быть, так что пока я останусь. Кстати, на этой неделе я намеренно столько раз сжигала его ужин, что, кажется, вот-вот будем квиты.
Садира просто скорчила гримасу и со скучающим видом продолжила ковырять ногти.
Рена прислонилась к стойке. — Если моей компании недостаточно, чтобы развлечь тебя, тогда почему бы тебе не проведать Амаля? Он, должно быть, уже почти закончил уборку в ванной.
Садира закатила глаза. — Конечно, хорошо, как скажешь.
Садира в глубокой задумчивости двинулась по лабиринту коридоров к ванной. Она заходила несколько дней назад, чтобы проведать Мозенрата и, возможно, пригласить его на ужин, но обнаружила, что он ушел накануне с «черным песком», над которым они с ней работали, и не сказал Рене, куда направился и когда вернется. Служанка находила это нормальным, ее это расстраивало. С тех пор ведьма слонялась по Цитадели в надежде снова встретиться с Мозенратом, но он все еще не вернулся, а неделя почти истекла.
Рену оставили за главную в этом доме, и она, как ни странно, позволила ей остаться, когда Садира попросила. С тех пор у нее вошло в привычку ходить за медноволосой по пятам и наблюдать, а то и помогать ей в некоторых вещах, таких как кормление гигантской венериной мухоловки, уборка дополнительных комнат, приготовление пищи и даже принятие ванны вместе с ней. Оказалось, что Рена была довольно крепкой девушкой и несмотря на то, что не отличалась особой спортивной формой, могла постоять за себя в этом месте. В этом она была очень похожа на другую подругу, Жасмин, но боялась рассказать о ней Рене. Садира не знала, как она отреагирует на тот факт, что она знала принцессу и дружила с ней, когда сама была скромной уличной крысой-сиротой, превратившейся в Песчаную ведьму. А потом был Амаль.…
Из ванной доносились тихие звуки чистки. Садира выглянула из-за угла, чтобы посмотреть, как зеленый зверочеловек скребет пол жесткой щеткой. Рена рассказала ей, что Амаль когда-то был человеком, на которого наложили проклятие после того, как он покинул то, что он называл «Эль-Катиб». Она также сказала ей, что чем больше хороших вещей он сделает, тем человечнее станет. Садира по-настоящему не верила в это до тех пор, пока прошлой ночью, в полнолуние, левая рука Амаля не стала человеческой, соответствуя правой, а его тело стало более прямым, ступни уменьшились до нормальных размеров. Чтобы он казался еще более человечным, его голос поднялся на октаву, теперь это был не глубокий баритон, а обычный мужской тенор, который имел для него решающее значение. Хотя он все еще был зеленым, а лицо напоминало звериное, с тех пор он предложил Рене дополнительную помощь, чувствуя прилив сил от своей вновь обретенной человечности, и стал выполнять случайную работу во дворце, почти не встречаясь ни с одной из женщин.
Сначала Садира подумала, что Амаль влюблен в Рену. Судя по тому, как он постоянно появлялся, казалось бы, из ниоткуда, чтобы проведать их и спросить, как у нее дела, можно было сделать поспешный вывод. Но потом произошла ссора. Тема спора — Мозенрат.
Амалю совершенно не понравился хозяин цитадели в тот момент, когда он обнаружил Рену мертвой на полу после последней истерики темного мага. Человек-зверь почти потребовал, чтобы они ушли, как только Мозенрат покинул крепость, сказав, что они должны бежать и никогда не оглядываться назад, но Рена, очевидно, отказалась. С тех пор Амаль появлялся только для того, чтобы поесть и пополнить запасы чистящих средств, в противном случае он держался подальше от служанки и еще дальше от любых упоминаний о колдуне.
Наблюдая за ним, она заметила, что он улыбается и даже что-то тихонько напевает себе под нос, когда чистил, немного приподнимаясь, чтобы вытереть пот со лба. Он определенно выглядел более человечным, его глаза были не такими выпуклыми и желтыми, но, тем не менее, счастливыми. На самом деле, когда Садира увидела его сидевшего на коленях, без туники и в одних штанах, сердце забилось немного быстрее, а лицо покраснело. Она быстро отвернулась и, сделав глубокий вдох, спряталась обратно в коридор. Что с ней было не так? Она вела себя так, как будто он ее привлекает. Но это не могло быть правдой, это было невозможно. Последний мужчина, который ей нравился достаточно сильно, был высокий, красивый, обаятельный и, ну, в общем, Аладдин. Правда Мозенрат был достаточно милым, но она не думала о нем ничего серьезного, за исключением, может быть, интрижки, но Амаль?
Обернувшись, она заглянула в ванную и увидела, как он поднимается на ноги, двигаясь более по-человечески, несмотря на вывернутые колени, теперь, когда его спина не была такой сгорбленной, а ступни такими большими. Он окинул взглядом холл и улыбнулся, помахав ей рукой. — Добрый день, Садира. Мне показалось, я почувствовал твой запах.
Садира моргнула, выходя из зала и заходя в ванную. — Ты почувствовал мой запах?
Ее рот открылся от восхищения, когда он неловко переступил с ноги на ногу перед ней, постукивая себя по носу. — Нос не врет, Садира.
— Ты покраснел? —спросила она, подходя ближе и заглядывая ему в лицо.
— Н-нет. Конечно, нет. — он запнулся, внезапно избегая ее взгляда. — Просто перегрелся, вот и все.
— Угу … — она ухмыльнулась, ей в голову пришла порочная идея. Ведьма обошла его, слегка покачивая бедрами, когда принимала позу. — Тогда, может быть, тебе стоит остыть.
Всего один хороший толчок, и он оказался в воде, на мгновение взмахнув руками, прежде чем подняться, высунув голову и плечи из воды. — Для чего это было?!
— Просто ради забавы. Ты сказал, что тебе было жарко. — девушка стояла, притопывая ногой от смеха. Так продолжалось до тех пор, пока она не наступила прямо на щетку и тоже не рухнула в воду, после чего все внезапно потемнело.
Очнулась лежала на спине, уставившись на взволнованное зеленое лицо, тяжело дышащее над ней. Она попыталась сесть, но острая боль пульсировала в голове, и комната начала кружиться. —Ой…что случилось?
— Ты ударилась головой о край бассейна, когда упала, с тобой все в порядке?
— Да, — проворчала она, дотрагиваясь до чувствительного места на затылке. — У меня просто немного побаливает голова.
Мулатка могла видеть облегчение на его лице, он немного опустил голову. — Хорошо. На секунду я действительно забеспокоился.
— Почему? Уверена, со мной все было бы в порядке. — Садира улыбнулась, ее сердце забилось немного быстрее. — Это мило, что ты так беспокоился обо мне.
— Нет, ты не понимаешь. — сказал он, глядя ей в глаза. — Я … ну, это … гм…
Хихикая, она вытерла несколько капелек с его шерсти. — Да, вообще-то, я вроде как понимаю.
Его шерсть, казалось, встала дыбом под ее пальцами, как встает шерсть у кошки, когда она напугана. Он посмотрел на нее, удерживая ее взгляд в течение минуты, прежде чем улыбнуться в ответ, немного подвинулся и подхватил ее на руки. — Тебе лучше не напрягаться из-за этой шишки на голове.
— Да, я согласна. Но твоя шерстка промокла. Лучше вытрись, пока не простудился. Иди в мою комнату, там есть свежие полотенца, которые вчера принесла мне Рена.
Амаль задумался. — Почему она положила полотенца в твою комнату? Их оставляют в ванной, а не в комнатах.
Садира на секунду задумалась. — Ты же не думаешь, что она планировала это с самого начала, не так ли?
Они оба постояли там мгновение, потом посмотрели друг на друга, улыбнулись и пошли по коридору за свежими полотенцами.
Тем временем на кухне некая служанка все еще помешивала что-то в кипящем котле, напевая себе под нос и улыбаясь хорошо проделанной работе… я имею в виду суп… конечно…