Кто-то кричал…
— Нет! Нет! Не забирайте его, пожалуйста!
Ребенок плакал…
— Ааран! Беги!
Крик. Кто-то держал ее за спину…
—…Рена… Рена… — некто звал ее по имени…
— РЕНА! РЕНА! —кто-то выкрикивал ее имя.
Глаза девушки распахнулись, и она увидела Ксеркса, бледного как полотно, нависшего над ее лицом. — Ксеркс?!
— Хозяин в беде! Хозяин умирает! — Ксеркс продолжал кричать, дергаясь во все стороны, как крыса, запертая в клетке. — Нужна помощь! Нужна помощь!
Рена села прямо и быстро вскочила на ноги. — Что значит, он умирает? Где он, Ксерксес?
Словно выстрел, летающий угорь пронесся по воздуху и вылетел за дверь, девушка с медными волосами побежала за ним. На бегу она услышала крики, доносящиеся из коридоров, жуткое эхо терзаемой души. Она последовала за ним в покои Мозенрата, где обнаружила мамлюков, охраняющих дверь, лица зомби казались нервными, показывая, что даже они были обеспокоены.
Когда она открыла дверь, то увидела темную фигуру, мечущуюся на кровати в комнате, кричащую в агонии, держась за правую руку, кожа которой была фиолетово-черной больше обычного.
— Мозенрат! — шатенка, быстро направляясь к нему, но увернулась, когда книга, пролетел мимо ее головы, едва не задев.
— УБИРАЙСЯ! — он закричал, все еще сжимая руку. Отпустил конечность только для того, чтобы швырнуть в нее еще чем-нибудь. — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ КОМНАТЫ!
Несмотря на то, что в ее голову летели случайные предметы, Рена придвинулась ближе к кровати. Когда она это сделала, у нее перехватило дыхание, воздух наполнился зловонием гниющей плоти. Самый отвратительный запах исходит от куска плоти, который слазил с кости его правой руки. На кровати было черно от крови, ставшей прогорклой и густой, тут и там виднелись маленькие кусочки плоти в том месте, где она отвалилась от его руки.
Проклятие «перчатки» усиливалось.
Без долгих раздумий она бросилась к его кровати, сорвала простыню, выдернула ее из-под него и разорвала в клочья.
— Что ты делаешь?! Я сказал тебе уйти! — он закричал на нее, схватив за руку, но отпрянул от боли.
Рена оторвала кусок простыни и схватилась за его гниющую руку. — Я сделаю это, как только остановлю кровотечение.
Мозенрат отшатнулся — Не прикасайся ко мне! Ты мне не нужна!
Она снова потянулась к нему. — Да, конечно, но сейчас только я могу тебе помочь!
— НИКТО НЕ МОЖЕТ МНЕ ПОМОЧЬ! — хозяин закричал ей в лицо, глаза наполнились чистой ненавистью, которая заставила ее застыть на месте на мгновение или два. Она задержала на нем взгляд, прежде чем снова сузить глаза и схватить его обрубок плоти, игнорируя его крик, когда она начала быстро перевязывать рану. Ткань мгновенно пропиталась кровью. От запаха ее тошнило, но она продолжала заворачивать, даже когда он вцепился в ее руки и толкнул ее, требуя, чтобы она отпустила его и ушла.
Шли минуты, и он начал успокаиваться, обмякнув на искореженной кровати, и просто наблюдал за ней, пока она продолжала отрывать полоски, снимать и снова бинтовать его руку, как только повязка становилась слишком влажной. Когда запах выветрился и кровотечение прекратилось, Рена, наконец, остановилась, чтобы оценить ситуацию. Комната была перевернута вверх дном, разорванные простыни и полосы по всей кровати и кровавые прогорклые ткани по всему полу, подушки были разорваны вместе с их перистыми внутренностями. На кровати лежит потный, промокший, полуголый молодой мужчина, то приходящий в сознание, то теряющий его, а над ним порхает его рыбоподобный миньон.
— Хозяину лучше? — захныкал Ксеркс, глядя на бледного и забинтованного человека.
Рена заправила локон волос за ухо и немного приподнялась, вытирая пот со лба. — Да, Ксерксес. Теперь с ним все должно быть в порядке.
— Проклятие усиливается. Намного хуже … — заныл угорь, выглядя нервным. — Господин использует слишком много магии и слишком быстро.
— Я понимаю … — тихо сказала она, молча оглядывая стройного мужчину. Он был измотан, наконец потерял сознание после барахтанья, как рыба. Она осторожно встала и прошлась по комнате, убирая, что могла и строя планы на завтра. Схватив дополнительное одеяло, накрыла спящего парня, приложив руку к его лбу, который был прохладным и липким на ощупь. Девушка вытерла пот с его лица и села на стул рядом, не спуская с него глаз всю ночь.
ஜ═════════ஜ☼☀︎☼ஜ═════════ஜ
Мозенрат, вздрогнув, проснулся, его глаза распахнулись. Он лихорадочно огляделся, осознавая, что все еще находится в своей собственной спальне, хотя некоторые вещи отличались от того, как он их первоначально оставил, например, простыни были разорваны в клочья, их комки в большой миске на полу были заляпаны кровью, несколько подушек уничтожены, комната, казалось, была покрыта тонким слоем гусиного пуха, а знакомая девушка, одетая в свою обычную ночную тунику, развалилась в кресле возле его кровати крепко спя.
Он сел, обхватив голову правой, костлявой рукой, и глубоко вздохнул. Воспоминания о прошлой ночи… о сильной боли и гневе медленно возвращались к нему. Он опустил взгляд на свою руку, рассеянно уставившись на нее.
Приподняв одно колено, он прислонился спиной к прохладной стене, к которой была прижата его кровать, разглядывая свой костлявый придаток. Он осторожно развязал бинты, которыми Рена перевязала его, обнажив кожу, пытающуюся зажить, переходящую в синяки и гниющую плоть, а затем в кости. Кремово-белые останки свидетельствовали о том, что за ночь он потерял по меньшей мере пять сантиметров плоти. При таких темпах он потеряет руку в течение полугода.
В отчаянии он швырнул окровавленную ткань через всю комнату, и ее конец развевался на ветру, как хвост воздушного змея.
… он вспомнил воздушных змеев…
Смеющийся, игривый, улыбающийся ребенок счастливо смотрит на него, зовет по имени, чтобы пойти поиграть.
Он с отвращением посмотрел на свою гниющую руку и тихо пробормотал — Человек должен идти на жертвы, чтобы стать великим.
Служанка поерзала на стуле, слегка вздохнув. Мозенрат наблюдал за тем, как она спит.
Рена пришла к нему. Когда ему было так больно, а она ничего не могла поделать, она пришла и отказалась уходить. Он все еще мог видеть ее лицо, решительное и непреклонное, когда она разорвала его постельное белье в клочья и перевязывала рану несмотря на то, что он требовал, её ухода.
Она действительно была ужасной рабыней…
Темноволосый молодой человек сел, позволив босым ступням коснуться прохладного камня. Он двигался медленно, как обычно, на утро после «сеанса гниения», как он любил это называть, но на этот раз, к его удивлению, он и близко не был таким вялым и слабым, каким чувствовал себя обычно. Колдун встал и обнаружил, что довольно твердо стоит на ногах, это вызвало ухмылку на его лице, когда он подошел к своей служанке, осторожно поднял ее со стула, взял на руки и положил к себе на кровать. Она продолжала спать и, казалось, свернулась калачиком на том месте, которое он когда-то занимал, уткнувшись в него носом, как котенок на солнечном местечке для послеобеденного сна. Он не смог сдержать ухмылки, появившейся на его лице, когда она снова вздохнула, счастливая в своих мечтах. Именно там он оставил ее, схватив свою рабочую тунику и тихонько разбудив Ксерксеса, прежде чем отправиться в лабораторию.
Он не давал ей спать всю ночь своими мучениями, меньшее, что он мог сделать, это дать ей поспать … пока он конечно не проголодается …