18.07.283 ПЗЭ,
Планета Харренхолл-прайм, система Харренхолл
Что бы люди ни думали о Харрене Хоаре, нельзя отрицать, что масштабы, которыми мыслил этот человек, были поистине грандиозными. Можно даже сказать, галактическими.
Система Харренхолл была самым наглядным подтверждением его колоссального эго.
До того, как внук Харвина Пустотника, завоевавшего Небесную Реку, обратил свои чудовищные амбиции на этот сектор, владение им оспаривали дома Бракенов и Блэквудов. Особенно сильно их привлекала система Нирвана с прекрасной райской планетой и двумя заселенными лунами, а также астероидным кольцом и газовым гигантом с множеством спутников — прекрасный приз для того, кто ей правил. Богатейшая и красивейшая Нирвана Майорис, переформированная и озелененная Нирвана Минорис, насыщенная ценными минералами Таэра… И самое главное — система находилась точно на пересечении двух сильных варп-течений, что делало ее идеальной торговой площадкой для всех Звездных Королевств. Дошло до того, что Блэвуды и Бракены решили сделать эту систему нейтральной и подписать соглашение о неприменении оружия в ее пространстве. Потому что богатств Нирваны было достаточно для обоих домов сразу.
Харрен положил этому конец. В один прекрасный момент он вдруг решил переместить свою ставку из Фэйрмарта, где правили его отец и дед, на Нирвану, воздвигнув в системе свой грандиозный шедевр. Он нанес сокрушительное поражение Бракенам и Блэквудам, уничтожил под корень три могущественных рыцарских дома Небесной Реки, а затем на планете, получившей новое имя — Харренхолл-прайм — началось СТРОИТЕЛЬСТВО.
Оно продолжалось сорок лет — и о ней узнали, наверное, все обитаемые планеты рукава Вестерос. Сорок лет шла постройка титанической крепости, способной затмить все, что до этого строилось в этой Галактике. Пять исполинских чернокаменных башен, вознесшихся в верхние слои атмосферы, несколько орбитальных колец обороны, шестьдесят шесть крепостей на разных орбитах, каждая из которых могла в одиночку одолеть неприятельскую эскадру средних размеров, одновременно строя или ремонтируя свою такую же… И огромные заправочные станции на околозвездной орбите, готовые напитать силой весь Железный флот.
Цена всего этого была… Слово «Чудовищной» покажется здесь, пожалуй, приуменьшением. Он опустошил казну Небесной Реки до дна, сотни миллионов рабочих постоянно трудились над осуществлением этой, казалось бы, неосуществимой задачи и как минимум каждый второй из них погиб во время строительства. Хоар выжимал из подчиненных ему лордов все ресурсы, рассылая повсюду «Воронов» — беспилотные аппараты для связи между отдаленными системами, которые могли нырять в варп, а потом, переместившись в нужную точку, передать адресату зашифрованное сообщение — которые требовали все больше и больше. Многие уже готовы были восстать против деспота, но он, похоже, об этом даже не думал, занятый своей мечтой о славе.
Другие, впрочем, верили в то, что Харрен не был безумным честолюбцем — вполне возможно, он знал, на что идет, и сколько это будет стоить. А строительство новой столицы-крепости было лишь первым его шагом в будущем завоевательном походе, которому предстояло бросить к ногам Пустотников весь рукав — от Стены до центра Галактики. А может, и не только его…
Чем бы он ни руководствовался, это уже не имело значения. Потому что его опередил другой Завоеватель.
Эйгон и его воинство пришли в Небесную Реку вскоре после того, как грандиозная стройка завершилась. Предложение Согласия или Пламени Харрен с презрением отверг — и поплатился за это жизнью. Но он и в самом деле верил, что Харренхолл-прайм выдержит любую осаду, его укреплений и кораблей хватит на все, что мог выставить сам Эйгон и все те, кто уже ему покорился. А потом на помощь подойдет Железный флот…
Но против дракона все это было ничем. Харрен Хоар понял это слишком поздно.
Космический дракон. Чудовище, живущее меж звезд, способное вырасти больше линкора, неуязвимое для любого корабельного вооружения. За несколько часов Балерион Черный Ужас, прирученный драконьим владыкой Эйгоном, обратил в пыль все, что находилось за границей атмосферы планеты. А потом устремился вниз.
Но даже дракон не сумел сжечь всего, что построил безумный король Небесной Реки. Он сравнял с землей чернокаменные крепости, но они не ограничивались поверхностью планеты. Они простирались на сотни и тысячи метров вглубь.
Возле одной из них они сейчас и находились.
Площадь для парада была когда-то одним из крепостных дворов, где в настоящее время находился главный командный пункт дома Уэнтов, управлявших этой проклятой планетой. Киван и представить себе не мог, что творилось в голове того, кто грезил такими циклопическими размерами. Площади «внутреннего двора» вполне хватало для проведения маневров или учений миллионных армий. Но куда больше ему не нравилось то, что все высшее руководство лояльных сегментумов сейчас собралось в одном месте. Даже думать не хотелось о том, что случилось бы, если северяне или Железнорожденные устроили бы внезапную атаку и несколькими точными выстрелами обезглавили весь их флот и армию… Хорошо еще, что все они расположились в самых глубоких помещениях, которые в свое время даже дракон не достал.
И все равно, масштабы Харрена… они не могли не поразить. До сих пор.
— Какая пустая трата пространства и времени, — прошептал младший брат Кивана, Герион Ланнистер. — Кстати о времени. Держу пари, мы могли бы сделать много более важные вещей вместо того, чтобы ждать этого напыщенного ублюдка… Сколько мне еще потеть в этой парадной форме?
— Герион, — укоризненно прошептал Киван. Перед этим его младший брат, облаченный в парадный мундир уинг-полковника космического флота, молчал непривычно долго, почти целый час. И, похоже, все-таки сорвался.
— Нет, ну а что? Или ты хочешь сказать, что сотни солдат Ланнистеров не погибают на разных мирах… И сотни бумаг не скапливаются в наших кабинетах, пока мы просто стоим здесь и…
— Герион!
— Как думаешь, лорд Уэнт сохранил большой бассейн Харрена? Ну, тот, который он на месте бывшего внутреннего моря выкопал?
— Герион, — Киван помолчал пару секунд и добавил: — Просто заткнись. Тайвин сегодня и так в плохом настроении, не делай его еще хуже.
— Ты хочешь сказать, что он с утра в обычном своем настроении? — переспросил Герион. — Ладно-ладно, молчу. По крайней мере, при посторонних. Доволен?
Киван не был доволен. Тон его младшего брата, обычно едко-ироничный, вдруг стал безнадежно-мрачным. И почему он вдруг почувствовал, что в чем-то ошибся? Во имя Семерых, он командовал управлением военно-космических операций всего Запада, и не мог справиться с собственным братом!
— Прайд должен быть един. Услышь мой рев.
— Да, да, — послышался сзади голос Тигетта, еще одного брата. Обернувшись, Киван увидел, как побелели костяшки пальцев Тига на рукояти церемониального вибромеча и как ярко-красный мундир уинг-генерала обтягивал крепкое тело. Золотой значок в виде распахнутых крыльев, обозначавший род войск, ярко блестел под палящим солнцем. — Мы должны оставаться едиными, чтобы Тайвин обрел еще больше власти во славу Ланнистеров. Не нужно повторять это в миллионный раз, Кив. Лучше напомни ему в следующий раз, что мы ему братья, а не враги.
— Он не оправился после смерти Джоанны. Дай ему время…
— Седьмое пекло, брат! — сердито зашептал Тигетт. — Она мертва уже десять лет! Я понимаю, что для него это большое горе, но это не повод десять лет с каменным сердцем слать на смерть десятки и сотни тысяч людей! Ты знаешь, что творилось в последнем штурме Риверрана? Натуральная мясорубка! Половину моих авиакрыльев выкосило просто под ноль! Как думаешь, у этих людей были жены и дети?
— Меня тоже беспокоит его приказ отдать под трибунал всех, кто так или иначе не справился со своими обязанностями в Близнецах, — добавил Герион. — Лорен, конечно, дико налажал, но если вспомнить, как облажалась разведка…
— Знаю, — вздохнул Киван, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль, с каждой минутой все сильнее. — Я знаю…
Заходящие на посадку челноки положили конец этому неловкому разговору. Ну и слава Семерым. И высшие лорды Запада, стоя на уцелевшем со времен Харрена балконе, смотрели, как на площади, отобранной для парада, разворачиваются сотни тысяч воинов в безупречно вычищенной силовой броне, а вместе с ними танки и другие боевые машины.
И вот, парад двинулся. Первыми, на правах хозяев, шли солдаты Ривера — те, что сохранили лояльность Императору.
— Как будто на карнавал собрались, — не удержался от едкого комментария Тигетт. И Кивану было нечего возразить. С тех самых пор, как Эйгон Завоеватель присоединил Небесную Реку к своим владениям и присвоил дому Талли титул Лорд-сегментумов, основными цветами их солдат, машин и кораблей были красный и синий. Но после того, как Риверран примкнул к восставшим, а некоторые из его вассалов восстали уже против него самого, они вынуждены были перекраситься, чтобы Таргариены не путали их с риверцами-мятежниками. В чем, казалось бы, проблема? Да в том, что каждый секторальный лорд-лоялист подошел к этому делу по-своему. Так, воины Дарри теперь шли в коричневых доспехах, под цвет их знамен, Уэнты раскрасились черно-желтыми полосами, Райгеры шагали в бело-зеленом… И так далее, и так далее. Все бы выглядело не так дико, постройся они по группам со своими братьями по сектору. Но огромные потери, которые они понесли в Трезубце и во время борьбы с налетчиками мятежников… Они как перемешались все на полях сражений, так и шли все вперемешку. И вид у них был… странный, мягко говоря.
Наследный принц велел собрать из каждого сегментума — как лояльного, так и умиротворенного — по сто тысяч самых знатных воинов для участия в триумфе. Обязательно знатных — наемники, простолюдины и прочие не допускались. Для Вейла и Шторма эта задача оказалась абсолютно невыполнимой — просто потому, что там нельзя было наскрести сотни тысяч высокородных, сохранивших как лояльность Железному Трону, так и жизнь.
«Даже изгнание Коннингтона не помогло. Как и опоздание Мерривезера с поддержкой из Порт-Гуллтауна…» — подумал Киван. После изгнания лорда Грифоньего Гнезда лояльные лорды Шторма разбежались по своим владениям и засели там, не высовываясь. Если бы не падение Штормового Придела — так до сих пор и сидели бы. Что до Вейла — Киван даже примерно не знал, сколько из тех, кто сейчас гремел керамитовыми сапогами по площади, были перебежчиками, сбежавшими на сторону Таргариенов после Трезубца. Либо теми, кто воевал не за Императора, а против Аррена. Отличный пример верности, ничего не скажешь… Но если их собрать вместе, то из представителей обоих сегментумов можно было сложить сотню тысяч солдат. Пусть и впритык. Ну и ладно.
Когда последние ряды риверцев прошли, следом за ними двинулись Золотые Кулаки — регулярная армия Короны, ослепительно сверкавшая своей золотой броней под ярким солнцем. Над их головами высоко реяло черно-красное знамя с драконами. Колонну вел лорд Мортимер Харт, держащий под правой рукой свой шлем, а левой приветствуя толпу зрителей, пришедших полюбоваться триумфом.
Следующими на площадь вышли войска Ланнистеров. И Кивану вдруг стало не по себе. Он думал, что следующими пойдут Тиреллы, а уже за ними западники, в самом почетном месте, в самом финале, под овации миллионов зрителей. И то, что запланированный порядок внезапно изменился… Такое мог совершить только один человек.
— О, наш дражайший брат выглядит так, словно пытается высрать золотой слиток, — пробормотал Герион, который выглядел очень довольным, глядя сверху вниз на сотню тысяч воинов в красно-золотой силовой броне.
— Герион…
Но Киван, к его стыду, не нашел, что можно возразить брату. Даже издаека Лорд-сегментум Тайвин Ланнистер, правитель Кастерли-Рок, Хранитель Запада, Щит Ланниспорта, Верховный Главнокомандующий, вершитель законов Богов и людей, и прочее, и прочее, выглядел крайне мрачным и очень напряженным. Старший брат Кивана тоже снял свой парадный шлем в виде львиной головы — и толпа ответила ему далеко не такими бурными овациями, с какими встречала императорских солдат. Сто тысяч ланнистерских воинов проходили в ритме, больше подходящем траурному маршу, чем триумфу.