— Глупая девчонка, — Гермиона посмотрела на себя в зеркало, сделав несколько глубоких вдохов, пытаясь сдержать слезы и остановить румянец на шее.
Было легко притворяться, желать, фантазировать, когда они были только вдвоем, когда его руки были…
В туалете спустили воду, и Гермиона быстро включила воду, делая вид, что моет руки. Она глубоко вздохнула, встретившись взглядом с женщиной, выходящей из кабинки, в отражении зеркала. Длинные светлые волосы собраны сзади в гладкий шиньон, золотистое платье облегает ее тело, открывая скромное декольте. Она была увешана драгоценностями и улыбалась порочной улыбкой с красными губами:
— Гермиона Грейнджер.
— Астория, — кивнула Гермиона, поворачиваясь лицом к женщине.
Могла ли она видеть это в глазах Гермионы, на ее теле. Могла ли она видеть предательство своего мужа по всему ее телу?
— Ты прекрасно выглядишь, — неискренне улыбнулась светловолосая ведьма, скромно вымывая руки. — Кажется, еще вчера ты была маленькой назойливой мышкой, бегающей по Хогвартсу и командующей всеми вокруг
Гермиона почувствовала, как ее щеки покраснели:
— Ну, мы все выросли, Астория.
— Ммм, да, — улыбнулась Астория в зеркало, вытаскивая красную помаду и нанося ее повторно, хотя в этом не было необходимости. Это было прекрасно, она была совершенством.
— У нас определенно есть все. Но все равно кажется, что ты хочешь того, чего не можешь иметь.
Гермиона сложила руки перед собой, пытаясь успокоить дыхание, ее голос звучал ровно:
— И что именно это должно означать?
— Ты очень отвлекаешь моего мужа, — сказала Астория, погрозив пальцем, и сердце Гермионы замерло в груди.
Астория отвернулась от зеркала и посмотрела на Гермиону, и хотя Астория возвышалась над ней всего на несколько дюймов, Гермиона никогда в жизни не чувствовала себя меньше.
— О, я знаю, что ты трахаешься с моим мужем, Грейнджер, и мне все равно. Как только он произведет на свет наследника, я все равно покончу с ним.
Длинные, тонкие пальцы Астории погладили ее плоский живот:
— Возможно, наследник уже во мне, на самом деле. Он был очень предан исполнению желаний моего отца. Я устала. Он может быть настоящим любовником, когда захочет.
Гермиона ничего не сказала, просто смотрела на Асторию с отсутствующим выражением лица. Но она знала, что ее тело предает ее — грудь тяжело вздымалась, казалось, что воздух не поступает в легкие, а лицо покраснело, когда кровь прилила к голове.