— Гарри, — нервно начала Гермиона. — Ты думаешь, мы поженились… по правильным причинам?
— Что ты имеешь в виду, Миона? — Спросил Гарри, потягивая пиво. Их на неделю отстранили от поездки на Майорку; Рон и Джинни оба уехали на игры по квиддичу, а Молли и Артур присматривали за подрастающим выводком Гарри и Джинни.
Гарри и Гермиона пытались встречаться ежемесячно, иногда в качестве двойного свидания со своими супругами Уизли, но Гермиона предпочитала, когда их было только двое.
Они были одинаковыми. Война повлияла на них иначе, чем на остальных. Все они скорбели по Римусу, Тонкс, Фреду и Добби, по всем жизням, которые были у них отняты.
Но только Гарри и Гермиона несли бремя, ответственность, вину за их смерть.
После битвы, после торжеств и траура, похорон и парадов. После восстановления и планирования. Они разговаривали приглушенным шепотом.
Что они могли бы сделать по-другому?
Ничего, уверяли они друг друга. Гарри отдал свою жизнь. Гермиона пожертвовала своей семьей, своим образованием, попыталась пойти в Зачарованный лес той ночью с Гарри. Готова отдать свою жизнь за него, чтобы в конце он не был одинок.
Но ничто из того, что они могли сказать, не могло облегчить чувство вины, которое они все еще несли.
— Я просто… — Гермиона начала снова. — Я думаю, мне понравилась идея семьи Уизли. Быть частью большого выводка. Братья и сестра… родители, — она тоскливо вздохнула, думая о своих собственных родителях, уютно живущих в Австралии, — двух дантистах-магглах, которые понятия не имели, что у них когда-либо была дочь. У нее не было воспоминаний о своем детстве или о своем существовании.
— Вау, Гермиона, — глаза Гарри за стеклами очков расширились. — Это мило… Я имею в виду, я люблю Уизли, правда. Молли и Артур были лучшими родителями для меня. Но я люблю свою жену… Я люблю свою семью.
Гермиона выдавила из себя смешок и пренебрежительно махнула рукой перед собой:
— Забудь об этом, Гарри. Я просто…
— Ты любишь Рона? — Гарри перебил. На его лице не было ни гнева, ни осуждения, только беспокойство.
— Я не знаю, — слабым голосом призналась Гермиона. — Я любила… когда-то, я думаю, любила. Но… теперь я задаюсь вопросом, понравилась ли мне просто мысль о нем. О его комфорте и стабильности, о его фамильярности.
Гарри мгновение ничего не говорил, просто смотрел на нее с печальным выражением лица, прежде чем глубоко вздохнуть и спросить:
— Есть кто-то еще?
Гермиона выдавила из себя еще один смешок:
— Конечно нет, Гарри. Мне нужно идти, завтра у нас ранняя встреча.
Она быстро встала, бросив несколько сиклей на стол, когда его рука обхватила ее запястье. Она встретилась с ним взглядом.
— Это Малфой, не так ли?
***
— Малфой!
— Конечно, Поттер, — Драко не поднял глаз от своего пергамента, когда темноволосый волшебник влетел в дверь.
— Устроить сцену, это как раз то, что нам нужно.
— Какого хрена, — Гарри хлопнул дверью, прежде чем произнести заклинание тишины.