Гермиона и Рон тихо добрались до своей квартиры. Они не разговаривали с тех пор, как она разрезала торт, но он послушно оставался рядом с ней. Она поблагодарила своих друзей за то, что пришли, она поблагодарила Перси за вечеринку. Она искала Драко, но знала, что он ушел, когда вернулся Рон.
Выйдя из камина, она стряхнула пепел с плаща и, пробормотав «спокойной ночи», направилась по коридору. Она устала и была сбита с толку, и просто хотела лечь спать.
— Подожди, — крикнул ей вслед Рон. — Насчет того, что было раньше, я не должен был этого делать… Гарри вразумил меня…
Опоздал на 5 лет, неохотно подумала Гермиона. Но она этого не сказала, это не стоило борьбы.… она просто так устала.
— Прости, Миона, — она повернулась и посмотрела на него.
Его руки были в карманах, и он посмотрел на нее с застенчивым выражением лица. Она видела это каждый раз, когда он заявлял о своей невиновности после того, как Рита Скитер и Ежедневный пророк опубликовали статью о его интрижках. Это была подделка, это было притворство…
… но ей было уже все равно.
— Мы можем поговорить утром?
— Я тебе кое-что принес, — Рон направился к ней с маленькой коробочкой в руке. — Я увидел это в Австрии, это заставило меня подумать о тебе.
Она взяла его, но не потрудилась открыть. У нее были серьги, браслеты и ожерелья со всего мира — каждый раз, когда он чувствовал себя виноватым, он приносил что-нибудь домой. Она так и не поняла, пытался ли он заглушить собственную вину или купить ее прощение.
Это не имело значения — он знал, что она никогда не уйдет, сколько бы женщин он ни перетрахал и какой бы дурой ни выставил ее.
Она добавила бы это к своей коллекции украшений, которые никогда бы не надела — хотя она была уверена, что они дорогие, они казались ей дешевыми и безвкусными. Напоминание о ее глупости и отчаянии.
— Открой это, — подбодрил Рон.
Он стоял прямо перед ней, его крупная фигура загораживала ей путь. Она разорвала бумагу, надеясь удовлетворить его потребность в одобрении и, наконец, сможет лечь спать.
— Это прекрасно, — Гермиона проявила столько энтузиазма по поводу фиолетового ожерелья, сколько смогла.
— Это аметист, — Рон забрал у нее коробочку.
Она позволила ему повернуть себя и отстегнуть медальон, заменив его новым ожерельем. Она смотрела на свой медальон, ее связь с Драко, небрежно брошенный на стол рядом с ней.
— Предполагается, что он отгоняет негативную энергию и помогает уменьшить стресс.
— Это, должно быть, сломано, — пробормотала Гермиона, собираясь пройти мимо него.
Он раздраженно вздохнул и схватил ее за руку.
— Ты могла бы сказать спасибо.
— Спасибо, — холодно сказала она, отмахиваясь от него и направляясь в спальню. — Я иду спать, спокойной ночи.
— Да ладно, Гермиона, я пытаюсь! — Крикнул Рон, следуя за ней в спальню. — Я же вернулся.
Она застыла — и почувствовала, как что-то в самой ее душе оборвалось, и гнев захлестнул ее. Она набросилась на него — годы гнева, обиды и еще больше злости, наконец, настигли ее. Она осталась ради этого мужчины, который раз за разом выставлял ее дурочкой. Она была послушной, терпеливой и всепрощающей.
Поэтому она позволила гневу выплеснуться наружу:
— Молодец, Рон. Ты хочешь приз? Ты сделал для своей жены гребаный минимум.