В замке было тихо, пока они бродили по коридорам. Комендантский час миновал — свечи были погашены, коридоры погрузились в темные тени, единственным источником света был кусочек луны, висевший в ночном небе.
Портреты крепко спали — их храп и тихое бормотание были единственными звуками в коридоре. Гермиона обратила пристальное внимание на свою бывшую школу — то, что было ее домом в течение шести лет. Место, которое помогло ей стать той женщиной, которой она была сегодня, место, где она встретила своих лучших друзей, своего мужа, своего возлюбленного…
Она искоса взглянула на Драко, его рука была теплой в ее руке. Теперь она знала его больше половины своей жизни, но только в последние несколько месяцев она по-настоящему узнала его, поняла его. Он был защитником, забавным и добрым… она подумала, что это удивило ее больше всего.
Он по-прежнему производил впечатление высокомерного и холодного, но как только ты узнаешь его получше, как только он по-настоящему позволит тебе увидеть его — она подумала о Лире, сияющей в его объятиях, о том, как рука Драко нежно покоилась на руке Луны Лавгуд на ее вечеринке, о том, как он добродушно поддразнивал Эвелин на работе.
Она задавалась вопросом, поверила бы ей ее 12-летнее «я», если бы она сказала ей, что в будущем она будет ходить рука об руку с Драко Малфоем — настолько влюбленная в него, что от мысли потерять его становилось трудно дышать.
И что бы подумал 12-летний Драко, если бы мог увидеть себя сейчас — они вдвоем бродят по коридорам после наступления темноты, взявшись за руки. Она рассмеялась при этой мысли.
— Что тут смешного?
— Это, — улыбнулась Гермиона. — Мы. Ты можешь представить, что подумал бы 12-летний Драко?
Он выглядел задумчивым, прежде чем ухмыльнуться:
— Мой отец определенно не хотел бы слышать об этом.
Гермиона рассмеялась, и Драко продолжил:
— Но третьекурсник Драко был бы в восторге.
— Лгун.
— Нет, когда ты дала мне по носу, — Драко приложил руку к своему носу, как будто он все еще мог чувствовать ее руку там 13 лет назад. — Я думаю, что в тот момент я действительно увидел тебя.
— Что ты видел?
— Блестящей… ужасающей.
Она снова засмеялась, и он продолжил:
— На четвертом курсе я увидел тебя девушкой. Думаю, впервые. Виктор Крам…
— Ах, — Гермиона сморщила нос, глядя на него. — Я была блестящей игрушкой, которая была у другого мальчика?