— Итак, сначала Германия, затем Австрия, — рассказывал Рон семье Уизли воскресным вечером. — Я уезжаю во вторник на неделю… и если мы выиграем обе игры, то в конце этого месяца попадем на Кубок Северной Европы.
— Это замечательно, Рон, — ворковала Молли Уизли, в то время как остальные Уизли и Поттеры высказывали аналогичные чувства.
Только Гермиона хранила молчание, Рона не будет целую неделю. Она улыбнулась про себя. Рону и в голову не пришло бы пригласить ее пойти с ним — даже если бы она смогла отпроситься с работы, ее присутствие там помешало бы его распутству.
— Ты не возражаешь? — Рон спросил ее, и она удивленно посмотрела на него.
— Что?
— Ты меня вообще слушала? — Рон рассмеялся, как будто идея о том, что он НЕ в центре внимания, была очень забавной шуткой. — Это европейский турнир, если мы выиграем обе игры, то попадем на Кубок Северных стран и мы с ребятами останемся в Австрии праздновать. Или, я думаю, если мы проиграем, то останемся в Австрии, чтобы утопить наши печали.
— Этого не случится, — заверил его Гарри. — Даже с Динклаге у Австрии нет шансов победить тебя…
— Ты прав, — Рон повернулся к Гарри, и о ней забыли, поскольку они обсуждали молодого нового загонщика, которого недавно обменяли в Австрию из Бельгии.
Гермиона заметила, что Джинни пристально наблюдает за ней с печальным выражением лица. Она поймала взгляд подруги и пожала плечами, и в этот момент малыш запустил в Джинни миской с горошком, и о Гермионе полностью забыли.
Что Гермиону в любом случае устраивало. У нее были большие планы на предстоящую неделю.
***
Драко провел выходные несчастным — когда они с Гермионой расстались в пятницу вечером, после того как еще раз занялись любовью на ее диванчике, он быстро привел себя в порядок и принял душ, чтобы его потащили на вечеринку с Асторией, где он слишком много выпил.
Его единственная спасительная милость, Тео, дежурил в больнице Святого Мунго.
Поэтому, вместо того, чтобы напиться одному, скрываясь с Тео, он напился с кучкой эгоцентричных, напыщенных придурков, которые говорили только о квиддиче и своих инвестициях в Гринготтс.
В воскресенье он пошел на поздний завтрак со своей матерью. Казалось, что они с Асторией разговаривали или обращались к одним и тем же людям, поскольку Нарцисса повторила желание Астории, чтобы Драко стал следующим министром магии.
— Если бы твой отец не был втянут во все эти неприятности, — его мать небрежно взмахнула руками, как будто быть заместителем Повелителя Тьмы во время первой войны волшебников было просто притворной паузой, — Он наверняка дослужился бы до ранга министра магии.
К утру понедельника он был в восторге от возможности покинуть свой дом и вернуться к работе, где он мог занять свой мозг и быть рядом с людьми, которые могли бросить ему вызов, которые могли улучшить его.
Но больше всего он был взволнован, увидев Гермиону. Он думал о ней все выходные — каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним было ее лицо, сияющие карие глаза, раскрасневшиеся щеки, широкая улыбка. Он все еще чувствовал ее на себе — ее губы, ротик, руки, волосы. Каждый раз, когда он думал о ней, о них вместе, его магия вспыхивала в груди — как огонь, раздуваемый ветром.
Он все еще чувствовал ее запах, ее вкус, слышал ее…
Я счастлива, — слова эхом отдавались в его ушах, они проникли в его мозг и жили там — в его разуме, в его сердце, в его душе.
Он был плохим человеком, напомнил он себе. Он совершал плохие поступки, причинил боль стольким людям. Он не заслуживал Гермионы, подумал он, но и проныра тоже. И если бы он мог привести эту блестящую, красивую ведьму к счастью и самореализации — что ж, это была задача, которую он был слишком счастлив принять.
Умопомрачительный секс был просто бонусом.
— Малфой, — холодно поприветствовала Гермиона, проходя мимо него в коридоре в понедельник утром.
Ее лицо было маской профессионализма, но улыбка была порочной и предназначалась только ему.
— Грейнджер, — он быстро оглядел ее, на ней была зеленая блузка, от которой ее оливковая кожа сияла, а глаза округлились.
— Мое расписание сегодня перегружено, — она подняла лист пергамента. — Но у меня может быть немного времени для встречи, которую вы просили назначить на завтра.
Она загадочно улыбнулась, вложила пергамент ему в руку и ушла. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она преувеличенно покачала бедрами. На ней не было мантии, и черная юбка с завышенной талией подчеркивала каждый изгиб ее тела. С ее стороны было действительно нечестно так возбуждать его до того, как подействовала вторая чашка кофе.
Он бросился в свой кабинет, прежде чем разорвать пергамент, и ухмыльнулся.
Поужинаем во вторник в 6? За ним последует десерт.