Драко с растущим интересом наблюдал, как министерство освобождается в пятницу вечером — Кингсли ушел первым, отправившись на выходные в Голуэй навестить семью. После этого Эвелин и Гвин быстро ушли, попрощавшись и пожелав хороших выходных. Перси так и не добрался до места, но прислал сообщение совой, чтобы сообщить им, что он жив и просто плохо себя чувствует.
— Похмелье, — Гвин закатила глаза. — Или, возможно, потрясающий секс днем с этим горячим волшебником.
— Почему не может быть и того, и другого? — Драко пошутил.
Осознание того, что он еще не потерял Гермиону и что довольно скоро он снова увидит ее обнаженной, действительно подняло ему настроение.
Драко сидел один в своем кабинете, на их этаже было устрашающе тихо. Остальная часть министерства скоро опустеет, и он с ликующей злобой задался вопросом, всегда ли у Гермионы была склонность к нарушению правил или он пробудил это в ней. Он подумал о ней под своим столом или верхом на нем и на диванчике в его углу и застонал.
Раньше часы шли слишком быстро — каждый тик отсчитывал время до конца; теперь они двигались с упрямой медлительностью, словно насмехаясь над ним и его рвением.
Бумажный самолетик влетел в его кабинет со скоростью, о которой он и не подозревал, и он с ухмылкой поймал его в воздухе.
Ты мне
Нужен
СЕЙЧАС!
Г.
***
Гермиона закрыла копию карты Мародеров, которую Гарри создал для Министерства. Она неоднократно отчитывала его за это, называя это грубым вторжением в частную жизнь, но в конце концов смягчилась. Она знала, что война повлияла на него так же сильно, если не хуже, чем на кого-либо другого — он потерял стольких людей, которых любил, людей, которых называл семьей. Он стал фанатично заботиться о том, чтобы люди, которых он любил, были под охраной и в безопасности.
Она даже не хотела знать, какие обереги и защитные заклинания он наложил на бедняжку Джинни, особенно учитывая, сколько она потратила на квиддич. Несмотря на растущую паранойю Гарри и постоянную бдительность (Гермиона считала, что Гарри медленно превращается в Грозного Глаза), он поддерживал свою жену настолько, что не пытался остановить ее или помешать ей жить своей жизнью.
Но в этот момент она была рада паранойе Гарри, поскольку использовала карту, чтобы увидеть, что ее этаж теперь свободен, а остальная часть Министерства пустует. Чувство тревоги охватило ее, когда она размышляла, где быть, когда войдет Драко — должна ли она сидеть за своим столом с деловым видом? Развалившись на диванчике? Она попыталась прислониться к книжной полке, но почувствовала себя нелепо, ее щеки покраснели.
В конце концов она села на свой стол, скрестив ноги, не сводя глаз с открытой двери. Она встряхнула волосами, и они в хаотичном порядке упали ей на лицо и спину. Ее сердце билось так громко, что ей казалось, оно вот-вот выскочит из груди.
Драко появился в дверях мгновением позже, и у нее перехватило дыхание. Его светлые волосы были откинуты назад, серые глаза горели желанием, рот искривлен в хищной усмешке. Когда он увидел Гермиону, сидящую за своим столом, без обуви, со скрещенными ногами в чулках, его улыбка стала откровенно хищной.