Драко и Гермиона сидели в приятной тишине, потягивая огневиски. События дня и предыдущего вечера вымотали их обоих.
Было приятно, подумал Драко, сидя с ней. Было уютно, как и предыдущим вечером в его офисе, почти по-домашнему. Он выбросил эту мысль из головы.
— Министр Синго был очень впечатлен тобой, — Драко наконец нарушил тишину, стирая безмолвное блаженство, воцарившееся в пространстве.
— Мной? А как насчет тебя? — Гермиона рассмеялась. — Ты говоришь по-японски?
Драко пожал плечами:
— Я говорю на многих языках.
— На скольких языках ты говоришь?
— На семи, — ответил Драко, когда глаза Гермионы расширились от удивления. — Я же говорил тебе, у меня было много наставников. И мы много путешествовали.
— В Японию?
— В большинстве азиатских стран у отца там было много бизнеса, — Драко сделал еще глоток огневиски. — И во всех европейских странах, и в нескольких африканских тоже. Уганда была моей любимой.
— Неужели?
— Правда. — Драко ухмыльнулся, затем сказал шепотом: — Мне действительно нравятся жирафы.
Гермиона расхохоталась, и он улыбнулся ей. Ему нравилось вызывать у нее улыбку, но заставлять ее смеяться… то, как оживали ее глаза, как это зародилось в ее груди, как она откинула голову назад от восторга.
Он вспомнил предыдущую ночь у себя на кухне с Асторией, как он думал о Гермионе, когда пришла его жена; как он представлял, что Гермиона вместо нее достигнет оргазма… ему показалось, что это было похоже на ее смех, и он внезапно замолчал.
К счастью, в этот момент вернулись Перси и Эвелин, выполнившие свои обязанности на день. Гермиона налила каждому по щедрой порции огневиски и протянула им.
— Ты стал совсем размягченным, да, Драко? — Спросил Перси, устраиваясь поудобнее, потягивая свой напиток, и комната взорвалась смехом. Драко почти забыл о предыдущей ночи, почти…
— Я во многом виню тебя, — ухмыльнулся Драко, потягивая свой напиток. — Вся твоя гриффиндорская доброта передается мне, это как какая-то болезнь.
— А я была пуффендуйкой, — гордо заявила Эвелин.
— Фу, еще хуже, — усмехнулся Драко, на что Эвелин в шутку показала язык.
В комнате снова раздался смех — Эвелин обычно была самой тихой и доброй из них. Атмосфера в конференц-зале была расслабленной и веселой, и они вчетвером сидели за столом, шутили, смеялись и делились историями о Хогвартсе, профессорах и неудачных заклинаниях.
Эвелин была на несколько лет младше их, но даже она слышала о «таланте» Симуса Финнигана к пиротехнике и о том, как он не раз что-то поджигал или взрывал на первом курсе. Однако, только после того, как Гвин вступила в бой, а пресс-конференция прошла успешно, тема сменилась на трансфигурацию.
— Пожалуйста, не надо, — простонал Драко в свой стакан, когда в глазах Гвины заплясали озорные огоньки.
В то время Гвин училась на седьмом курсе Когтевран, и хотя она не видела этого лично, об этом говорили в Хогвартсе неделями.
— Драко Малфой, — пропела Гвин, сделав три глотка огневиски, чтобы отпраздновать вместе со своими коллегами. — Великий прыгающий хорек!
— Фу, я вас всех ненавижу, — рот Драко скривился в усмешке, щеки покраснели, но глаза светились радостью. — Я увольняюсь.
— О, мы задеваем чувства бедного прыгающего хорька? — Гвин поддразнила. — Пожалуйста, не бросай Драко, ты нам нужен.
— Кстати, о потребностях, — сказала Гермиона, вставая, она выпила всего один стакан огневиски, Драко наблюдал. — Вам всем нужно поесть, я скоро вернусь.
В отсутствие Гермионы поддразнивания перешли к Перси, который спокойно воспринял имена «Булавочная головка» и «Большеголовый мальчик», даже смеялся в свой бокал, прежде чем, наконец, признать: «ОК, ОК, я был придурком, но люди меняются».
— Ты все такой же придурок, — мило улыбнулась ему Гвин, — но мы любим тебя, Уэзерби.
Вся комната смеялась, когда Гермиона снова появилась с пластиковыми пакетами и запахом, который Драко никогда раньше не ощущал, наполнив воздух. Перси, Гвин и Эвелин обрадовались, сообщив Драко, что это обычное явление.
— Что это за колдовство? — Спросил Драко, наблюдая, как его коллеги накладывают себе множество ароматной лапши, риса и кусочков мяса.
— Это, — сказал Перси, набивая рот курицей оранжевого цвета, — называется китайской едой.
Гермиона протянула Драко тарелку с улыбкой на лице, когда он настороженно посмотрел на нее:
— Я проводил время в Китае, это не китайская еда.
— Это маггловская китайская еда, очень американизированная, — Гермиона протянула ему пару палочек для еды. — Если ты бегло говоришь по-японски, я полагаю, ты знаешь, как ими пользоваться?
Драко взял палочки для еды и оглядел комнату, его коллеги с энтузиазмом ели.
— Попробуй, — подбодрила Гермиона, прежде чем начать есть лапшу. Драко не мог оторвать глаз от ее рта, от того, как поджались ее губы и втянулись щеки.
— Это восхитительно, — добавил Перси с набитым спринг-роллом ртом, обсыпая Драко крошками, пока говорил.
Драко нерешительно откусил от лапши, Гермиона внимательно наблюдала за ним. Он задумчиво прожевал, прежде чем положить палочки для еды:
— Должен сказать, если бы я знал, что маггловская еда такая вкусная, я, возможно, пришел бы в себя намного раньше.
Вся комната зааплодировала, когда все вернулись к еде. Они с аппетитом ели и продолжали смеяться и шутить. Впервые в жизни Драко почувствовал себя частью чего-то. Не только со стороны наблюдают за происходящим.
— Печенье с предсказанием, — сказала Эвелин, когда они убрали со своих тарелок, и она вручила каждому по пластиковому пакету с чем-то похожим на хрустящий вонтон внутри.
Драко с подозрением посмотрел на крекер, когда Гермиона открыла свой. Она посмотрела на Драко с доброй улыбкой и открыла крекер:
— Открой его и получишь целое состояние.
— Магглы практикуют гадание?
— Нет, — Гермиона слегка рассмеялась. — Это просто глупо, видишь, в моем написано «вывод — это просто место, где ты устал думать».
Драко посмотрел на свое печенье в руках, снял пластик, выбросил его и медленно разломил печенье. Он вытащил белую бумагу и изучил ее:
«Тот, кого ты любишь, ближе, чем ты думаешь.»
Он уставился на это, его глаза перечитывали слова. Он почувствовал, что его рот открылся, а щеки покраснели.
— Что там написано? — Взволнованно спросила Гермиона, вскинув брови.
— Ничего, это просто глупо.
— Брось, Малфой, — Перси вырвал ее у него из рук и от души рассмеялся. — Извини, Малфой, ты не в моем вкусе.
Драко попытался забрать письмо обратно, но Гвин опередила его и прочитала вслух:
— Тот, кого ты любишь, ближе, чем ты думаешь.
Все вскрикнули, и Драко почувствовал, что краснеет. Гермиона схватила его за руку:
— Это просто глупость, помнишь?
Драко опустил взгляд на ее руку, лежащую на его руке, и поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Они смотрели друг на друга мгновение, она открыла рот.
— Чушь собачья, — прервал её голос Гвин, и они подняли глаза. Она пыталась налить еще виски в свой пустой стакан, но ничего не получилось.
— Вы что, выпили две бутылки огневиски? — Гермиона ахнула, отдернув руку, а остальные трое рассмеялись. В ее сторону были брошены дразнящие реплики типа «да, мам» и «прости, мама», и Драко увидел, как ее щеки порозовели, но улыбка осталась на месте.
— К ящерице?! — Перси воскликнул.
— Ящерица! — Все, кроме Гермионы, одобрительно зааплодировали, в то время как Драко смотрел на это в замешательстве.
— О, Жаждущая ящерица, — сказала Гермиона, заметив замешательство на его лице. Все остальные были заняты уборкой остатков еды и контейнеров и надеванием мантий. — Это маленький паб на углу, там тусуются в основном служители.
— О, ну что ж, желаю вам повеселиться, — Драко встал, чтобы уйти. — Увидимся в понедельник.
— Ты должен пойти с нами, Малфой! — Перси обнял его за плечи, как будто они были старыми друзьями. — Ты часть команды.
Драко пристально посмотрел на Гермиону, которая наблюдала за происходящим с любопытством и весельем, прежде чем кивнуть:
— Да, тебе стоит пойти.
— Хорошо, — согласился он, и на его губах снова появилась улыбка. Забывая печенье с предсказанием. — Смогу ли я увидеть безупречную мисс Грейнджер пьяной?
— Фу, никогда! — Гвин рассмеялась, закатывая глаза. — Гермиона всегда выпивает только два бокала.
Гермиона пожала плечами, нахмурившись:
— Я не люблю терять контроль.
Драко мрачно улыбнулся ей, прежде чем ответить:
— Я тоже.