Ее ноги бегут по разбитому тротуару, горло болит от учащенного дыхания, а мышцы напрягаются, чтобы продолжать движение. Руины города размываются, позади себя она слышит шаги Чишии, догоняющего ее.
«Подожди!» Запыхавшись, он хватает ее за плечо.
«Дирижабль пикового короля приближается. Нам нужно пойти другим путем».
Байя следует за направлением его пальца и действительно, дирижабль приближается. «Хорошо», — вздыхает она.
«Налево», — говорит Чишия, его рука соскальзывает с ее плеча и он встает рядом с ней.
Легкие Байи горят, когда они вбегают в узкий переулок. Позади них в воздухе раздается тяжелый гул двигателя дирижабля.
«Как ты думаешь, наши друзья там?» — спрашивает она, тяжело дыша.
«Может быть», — отвечает он.
Ее глаза метнулись к небу. Дирижабль Короля Треф исчез после взрыва, но она помнит точное место, куда он улетел.
Просто их путь к нему будет дольше.
Они петляют по переулкам, замедляя темп. Сердце Байи все еще колотится, она сосредотачивается на каждом своем шагу. «Как ты сохраняешь спокойствие, даже когда приближается игра пикового короля, в которой ты не очень хорош?»
«Ты бы хотела, чтобы я вопил от страха?»
«Можно просто вести себя по-человечески». Байя не настаивает, но закатывает глаза. Молчаливая пауза между ними затягивается, заполняемая лишь далеким гулом дирижаблей над головой.
Они выходят из переулка на заброшенную площадь, а затем через пересекают ещё больше улиц. Через некоторое время она вынуждена остановиться, хватая ртом воздух.
«Он дальше, чем я думала», — бормочет она. «Но если мы не поторопимся, то можем их потерять… дай мне бутылку с водой. Сейчас продолжим бежать».
К тому времени, как они приблизились к нужному месту, уже стемнело. Облака покрыли небо, словно серое одеяло. Тихо и пусто. Никаких признаков их друзей, только оставшиеся части взорвавшегося дирижабля.
«Эх», — разочарованно выдыхает она. «Стоит пройтись и посмотреть здесть ли они все ещё».
Чишия не реагирует. Они шагают через обломки, хруст битого стекла и мусора под ногами прорезает тишину. Дым все еще витает в воздухе.
Взгляд Байи скользит по руинам, выискивая любой признак жизни — тень, знакомый голос, след. Что угодно, но ничего нет.
Они обходят гавань, проходят мимо грузовых контейнеров и тусклых пятен крови. «Есть следы крови, — внезапно понимает Байя. «Они ведут куда-то».
Прежде чем Чишия успевает что-либо сделать, она обгоняет его. Его шаги остаются позади.
Через некоторое время они оба проходят поворот. Длинная трава щекочет ноги, слышно тихое жужжание насекомых. Вдалеке есть что-то еще, намек на другой звук, но Байя не может разобрать его.
Как раз когда она собирается зайти за угол, пальцы Чишии обхватывают ее руку, он тянет ее назад с силой, которая почти заставляет девушку завизжать. Чишия качает головой, прежде чем она успевает это сделать.
«Что?» — спрашивает она, ее голос едва громче шепота.
Чишия выглядывает из-за края. «Там кто-то есть. Кто-то, кого ты бы не хотела видеть».
Ей не нужно переспрашивать. Это Нираги. Почти сразу же она засовывает руку ему в карман и достает самодельную бомбу.
«Это наша возможность».
Он снова качает головой. «Не думаю, что ты захочешь это делать».
«Ты больше не испортишь мне весь…»
«Да стой…Он стоит возле могилы», — предупреждает Чишия.
Ее мышцы застывают. «Что?»
«Тсс». Он поднимает палец и снова выглядывает. Байя прислушивается, пытаясь сосредоточиться на далеком голосе Нираги.
«Меня бесит, что я выжил благодаря тебе», — говорит он. «Но все же, я думаю, что благодарен, за то, что все еще жив». Он Вздыхает. «Спасибо, чувак».
«Он уходит», — отмечает Чишия.
Сердце Байи болезненно колотится о ребра. Кто-то умер. Но их друзья не присоединятся к Нираги в командной игре, правда ведь? Может, это просто один из военных или кто-то еще, кого Нираги знает.
Она больше не может этого выносить. Не предупредив Чишию, она отстраняется и начинает идти к силуэту, маячащему впереди.
Форма становится яснее. Это столб. Воткнутый в землю под неуклюжим углом, едва стоящий вертикально.
Взгляд Чишии направлен на землю вокруг столба. «Смотри, земля свежая. Это точно могила».
Байя делает шаг вперед, ее дыхание перехватывает. Глаза проходятся по всей длине палки, останавливаясь на предмете на конце; кепка.
Ее кровь стынет.
Кепка слегка колышется на ветру. Она потерта по краям, потрепана вдоль швов. Тусклая, выцветшая синяя, с полосами грязи и пепла. «Live Lucky, Black Clover», гласит логотип на ней.
Ее пальцы касаются козырька, и слезы текут прежде, чем она успевает их остановить.
«Татта…» Зрение расплывается, когда вся тяжесть обрушивается на нее. Руки сжимают кепку, а колени подкашиваются под ней. «Нет», выдыхает она. «Татта…»
Байя падает на землю, прижимая кепку к груди. Ее дыхание прерывается, плечи сильно дрожат, а рыдания вырываются из горла.
Чишия застыл рядом с ней. Его руки свободно лежат по бокам, губы сжаты в тонкую линию.
Голова Байи наклоняется вперед. Все ее тело трясется, а слезы льются неприрываясь . «Он умер», — шепчет она. «Он умер».
Она наклоняется вперед, прижимаясь лбом к коленям. Ее слезы впитываются в ткань. Девушка качает головой, задыхаясь от дрожи в груди. Ее разум разрывается между неверием и реальностью.
Этого не должно было случиться. Татта должен был выжить. Он был хорошим — не безжалостным, не жестоким, не таким, как они. У него было будущее. Он заслужил жить.
Из ее горла вырывается еще один сдавленный всхлип.
Она медленно поднимает голову. Ее взгляд устремлен в ту сторону, где исчез Нираги.
Татта должен был прожить много жизней, в то время, как Нираги не заслуживал ни одной из них.
После пролитых слез вспыхивает вспышка гнева. Она снова тянет руку к карману Чишии. Бомба прижимается к ее коже.
Его рука сжимает ее запястье. Не сильно, но достаточно, для того чтобы остановить.
Ее глаза метнулись в его сторону. «Отпусти».
«Ты не знаешь, что случилось…»
«Он мертв, Чишия! Татта мертв!» Ее дыхание прерывается. «А Нираги жив!» Байя вырывает свое запястье из его хватки. Ее глаза горят под слезами. «Я не позволю ему уйти просто так».
Она кидает кепку в грудь Чишии, так сильно, что ему приходится поднять руки, чтобы поймать ее. Его глаза сужаются, когда она поднимается на ноги, крепко сжимая бомбу в руке.
Она следует за Нираги, мимо контейнеров, через гавань. Ее сердце стучит громче с каждым шагом.
Тропа ведет к участку тротуара, заросшему сорняками. Дымка сумерек отбрасывает длинные тени на землю.
На дальнем краю гавани, рядом с ржавыми останками грузового контейнера, стоит фигура.
Челюсь Байи сжимается. Дыхание шипит сквозь зубы, а ее пальцы сжимают бомбу.
«Ты стоял рядом с могилой Татты», — услышав ее голос, он заметно вздрагивает. «Скажи мне, почему? Что случилось?»
Нираги поворачивается. Слышно удивление в его голосе. «Он стал необходимой жертвой, как и должно было быть».
«Как это произошло?» — кричит она, держа бомбу между ними двумя.
«Без понятия. Спроси своих друзей». Он лениво машет рукой в сторону города, не отрывая глаз от бомбы. «Ты собираешься взорвать это?»
«Да». Ее голос дрожит. «Где они? Мои друзья.»
Пожав плечами, Нираги подходит ближе и протягивает руку…
Байя касается его груди подошвой своей туфли, пиная так сильно, что он падает в воду. Не прошло и секунды, как она дергает за веревку бомбы, бросает ее ему вслед и убегает.
И не останавливается, кажется, она бежит целую вечность. Она бежит от гавани, пролетает мимо зданий и под дирижаблями. Ветер режет ее лицо, как нож, но это ничто по сравнению с болью в груди. Болью в ее глазах, откуда текут слезы, быстрые, как водопад.
«Как тебя зовут?» — спрашивает Байя. Она решает, что каждый раз, когда кто-то спасает ее, девушка будет спрашивать его имя. Не будет боготворить их или просить стать друзьями ради ее же выгоды, она просто будет их помнить.
«Татта», — говорит он. По какой-то причине он кажется очень счастливым. «Не могу поверить, что я кому-то помог! Как тебя зовут?»
«Байя».
Она всегда будет помнить его и он всегда будет помощником в ее сердце.
Только когда Байя перестаёт чувствовать свои ноги она прекращает бег и опускается на землю, прислонившись спиной к стене.
Холодный ночной воздух кусает ее кожу, когда она смотрит на землю, глаза размыты и не сфокусированы. Ее мысли скачут, а тело словно приросло к месту. Она не может пошевелиться.
Время идет, но она не следит за ним. Только изредка слышимый гул дирижабля над головой напоминает ей, что Земля все еще вращается, даже если это уже не имеет особого значения.
В конце концов, звук шагов достигает ее ушей. Она не удосуживается поднять глаза, уже зная, кто это. Чишия знает, где ее найти, даже когда она потерялась.
Он приседает рядом с ней, его поза напряжена. Как будто он пытается понять, что делать — сидеть, оставаться стоять или, может быть, даже уйти. После минуты неловкого молчания он достает небольшую пачку печенья и бутылку воды.
Байя берет бутылку, откручивает крышку и делает медленный глоток. Затем берет еще и печенье. Ее руки так сильно дрожат, что она не может открыть его и почти снова начинает плакать.
Чишия открывает ей пачку. Девушка пытается снова, засовывая одно печенье рот. Рыдание помешало ее на середине укуса, заставляя еду улететь на землю.
«Я открыл тебе пачку и не собираюсь ещё и кормить», — бормочет Чишия, вставая.
«Ладно…» Он неловко замолкает. «Нам нужно найти место для сна».
Байя не спорит. Она слишком устала для этого. Девушка просто следует за ним, идя молча, по улицам.
Они находят заброшенное здание. Внутри — импровизированный диван, заваленный одеялами и одеждой. Не очень, но все же убежище как никак.
«Это подойдет».
Байя опускается на диван, завернувшись в одеяла. Чишия находит свободный угол, расставляет несколько ящиков и отряхивает подушку.
Тишина давит, но Байя не может уснуть. Ее грудь сжимается, как будто она вот-вот лопнет, а слезы текут снова — тихие рыдания, которые она больше не может сдерживать. Ее тело дрожит с каждым вдохом.
Она пытается заглушить его, вжимая лицо в одеяло, но рыдания все равно вырываются, нарушая тишину в комнате. Слезы текут бесконтрольно, впитываясь в ткань.
Это не правда. Татта должен был выжить. Он не должен был умереть.
Байя хотела бы уснуть. Хотела бы, чтобы слезы перестали литься, но это похоже на курок пистолета, который заставил постоянное давление в ее груди взорваться, оставив пустоту там, где раньше была улыбка Татты.