Моей первой мыслью, когда я начала приходить в себя, было то, что это уже начинает становиться привычным. Потеря сознания, болезненное пробуждение — как на мой взгляд, это уже начинало становиться рутиной.
— Эй, полегче!
Я не узнала голоса, но то, как близко он прозвучал, означало, что этот кто-то был достаточно близко для того, чтобы сделать мне больно. Адреналин хлынул по моим венам, когда я попыталась понять, что происходит и где был Ренегат. Руки незнакомца приподняли меня настолько, что я смогла принять сидячее положение, с которым я могла смириться. Дышать было тяжело из-за боли в рёбрах, хотя это всё ещё было терпимо по сравнению с воспоминаниями о том, что же привело меня в такое состояние. Не уверена, кого я ожидала увидеть, когда перед глазами прекратило плыть, но Страшила определённо не был в моём топ-списке.
Отведя взгляд от героя, стоявшего на коленях рядом со мной, я огляделась. Я не узнавала место, и окружающие пейзажи казались разрушенными, вероятно, из-за приливной волны. Пока я осматривалась, я заметила, что мой визор барахлил. Связь была отключена, батарея барьера была на нуле, омни-тул практически не функционировал. В моём костюме было больше повреждённых систем, чем работающих. Миниатюрные гидравлические системы, работающие примерно на треть от стандартной мощности, протоколы починки справлялись с проколами и разрывами, сохранив целостность брони, но и только.
Должно быть, это было адское приключение. Мне было достаточно больно, чтобы это подтвердить.
— Что с Левиафаном, Страшила? Где Ренегат? — спросила я у кейпа в фиолетовом костюме.
Когда он молчаливо начал смотреть куда угодно, только не на меня, я почувствовала, как на меня медленно надвигается дурное предчувствие. Жучки, которые всё ещё были под моим контролем, оправились под дождь в поисках информации, в которой он мне отказывал. Медлительные, они не могли летать в такую погоду также хорошо, как в ясную, а ползающие насекомые и вовсе были практически бесполезны из-за всех тех потоков воды, текущих по улицам, за исключением тех жучков, что находились внутри зданий или в укрытиях. Я легко обнаружила Левиафана, он находился всего в паре кварталов от нас, занятый битвой с одним кейпом. Кто бы это ни был, этот человек носил доспехи, но это был не Ренегат.
Мой голос был едва слышен по такой погоде, когда я повторила свой вопрос, сверля взглядом парня.
— Страшила, где Ренегат?
— Слушай, это была его идея, он ушёл, чтобы выиграть время для перегруппировки. Он… отправился сражаться против Левиафана. Чтобы дать нам время отступить, перегруппироваться и составить план против него.
Я медленно встала, полностью игнорируя пронзившую меня боль. Рядом со мной на ноги поднялся и Страшила, и замер справа от меня, когда я, шатаясь, вышла под дождь, направляясь обратно к месту битвы. Я отправила жучков исследовать местность позади Левиафана, так как кейп, против которого он сражался, не был тем, кого я искала.
Каждый шаг причинял боль, но я отказывалась признавать это. Я не могла позволить себе это, не сейчас. Я вытолкнула свои переживания в насекомых, рассеивая свои мысли среди них, охотясь, разыскивая, изо всех сил осматриваясь в его поисках. Он был где-то там. Если он не сражался, не был рядом со мной, значит, он был ранен. Я отказывалась принимать наиболее вероятный исход, ждущий кого-то, пусть даже это будет Себастьян, который вышел против Губителя в одиночку.
По мере того, как мои шаги становились всё увереннее, я ускоряла шаг, пока не добралась до разрушений, оставшихся после Левиафана.
Я поняла, что была на верном пути, когда нашла Клеймор, валявшийся на земле около здания, в которое, судя по всему, врезался Губитель после какой-то мощной атаки. Местность была разгромлена и определённо напоминала места, где Себастьян с кем-то сражался.
Затем я нашла и его.
Я изменила курс, направляясь к зданию, в котором почувствовала его присутствие. Страх начал уступать место панике, когда мои насекомые собрались вокруг его неподвижной фигуры. Из того, что говорили мне мои жучки, он явно прополз немного вглубь того здания, в котором сейчас находился. Там он прислонился к какому-то обломку стены и снял шлем. Это само по себе беспокоило, но что напугало меня больше всего, так это кровь. Её было так много вокруг него.
Когда я, спотыкаясь, вошла в здание, то увидев его неподвижную фигуру собственными глазами, я совсем не почувствовала облегчения. Я застыла на месте.
— Бордюр должен был отнести тебя в полевой госпиталь.
Я слабо рассмеялась, давя в себе слёзы. Себастьян поднял голову. Его глаза были такими красными от полопавшихся капилляров, какими раньше я никогда их не видела, а его кожа была такой бледной, что это пугало. Его голос прерывался сиплым, болезненным дыханием.
Но он был жив.
Я бросилась к нему, падая на колени практически рядом с ним. Он держался за живот, прижимая руку к ране, но это не слишком хорошо скрывало нанесённый ему урон.
— Ты не единственный упрямец в команде, — напомнила я ему, когда моя рука нависла над ним. Я знала, как оказывать первую помощь, но ничто из того, что я читала или изучала, не готовило меня к чему-то подобному. — Я-я не собиралась оставлять тебя одного. Н-насколько всё плохо?
— Плохо, — прокряхтел он. Он сверлил меня взглядом, а его челюсть была крепко сжата.
— Мы отнесём тебя к целителю, он тебя подлатает…
— Не в этот раз.
Я помотала головой.
— Нет, ты не можешь вот так сдаваться, слышишь меня? Не здесь и не сейчас. Страшила поможет мне нести тебя…
Прежде, чем я успела повенуться к кейпу, Себастьян покачал головой.
— У меня перебит позвоночник. Я истекаю кровью, Тейлор. Мне осталось не так много времени. Я сталкивался с этим слишком много раз…
— Эй, силы кейпов-целителей это просто чушь собачья, ты увидишь! — попыталась я убедить его. — Панацея в госпитале, она тебя вылечит.
Себастьян скривился, закрыв глаза. То ли от неприкрытого, почти маниакального отчаяния, звучавшего в моём голосе, то ли от собственных болезненных ощущений — я не могла сказать точно. Когда он снова открыл глаза, его взгляд встретился с моим. Смирение, печаль и сожаления выдавали его сокровенные мысли.
Я покачала головой, отрицая то, что говорили мне эти глаза, то, что говорили мне насекомые, то, что мне говорило то количество крови, что вытекло из него, и то, что твердил тихий голосок внутри меня, который знал, что если мы каким-то чудом не получим кейпа-целителя прямо здесь и сейчас, Себастьян просто не выживет.
Я повернулась к Страшиле. Он стоял немного в стороне, ничего не делая, и выглядел так, будто ему было очень неуютно. Увидев, что он стоит там, ничего не делая, я закричала на него.
— Вызови телепортера! СЕЙЧАС ЖЕ!
Кейп дёрнулся, выставляя перед собой руки.
— Я уже вызвал его, но…
— Сделай что-нибудь!
Я почувствовала, как защёлки, удерживавшие мой шлем на костюме, расстегнулись, и моё внимание вернулось к Себастьяну. Он смотрел на меня сосредоточенным взглядом, его рука слегка отодвинулась от задней части моего шлема. Я сорвала его, не заботясь о том, куда его отбрасываю. Мои собственные глаза, полные отчаянной ярости, смотрели в нежные и заботливые глаза Себастьяна. Его рука любящим жестом, таким, какого раньше я никогда не чувствовала, коснулась моего лица.
— Ты будешь ненавидеть меня ещё долгое время…
— Нет, Себастьян, я бы никогда. Я, я…