Глава 443. Стереть с бамбуковой дощечки

Глава 443. Стереть с бамбуковой дощечки

В глазах капитана промелькнуло презрение. Он поднял тонкую серую правую руку и сделал жест в сторону Цюн Ци. Пространство вокруг девушки исказилось и обрушилось на неё.

— Клан Ночи! — глаза Цюн Ци резко сузились. Она отшатнулась назад, но было уже поздно. Под действием силы капитана призванный ею боевой дух начал искажаться и распадаться.

Но Цюн Ци не была простушкой. В критический момент в её глазах вспыхнул красный свет, и она метнула своё оружие в капитана. Коса с невероятной скоростью прорезала воздух и устремилась к противнику.

Отступая, Цюн Ци сложила пальцы в магическом жесте. С безумным взглядом она издала пронзительный крик, и её распадающийся боевой дух отделился от тела и бросился на капитана, раскрыв пасть для поглощения.

Капитан прищурился, но не стал уклоняться. Он позволил косе пройти сквозь себя, разрубив его тело пополам. Чёрная кровь брызнула фонтаном. Но в следующее мгновение, когда коса пронзила капитана и вонзилась в какое-то четвероногое существо, рассечённые части тела капитана слились воедино. Он раскрыл огромную пасть и схватил приближающийся боевой дух.

С хрустом перед капитаном возникла иллюзия огромной пасти существа клана Ночи. По сравнению с ней боевой дух Цюн Ци казался куском мяса, который капитан проглотил одним глотком. Пережёвывая, он шагнул вперёд и оказался перед отступающей девушкой. Взмахом руки он создал сотню копий, готовых пронзить её.

В этот момент раздался голос Сюй Цина: — Живой нужна.

— Слушаюсь! — громко ответил капитан. Это было частью их плана с Сюй Цином. Взмахом руки копья превратились в верёвки, которые мгновенно обвили Цюн Ци.

Цюн Ци пыталась вырваться, в её глазах горело нежелание. Она хотела применить секретную технику, но капитан ударил её кулаком по маске, и девушка потеряла сознание. Удар был сильным, маска разлетелась на куски, открывая миловидное лицо.

Не обращая внимания на её внешность, капитан схватил верёвку, которой была связана Цюн Ци, и с недовольством посмотрел на окружающих членов клана Святой Волны.

Молодой человек из клана Святой Волны поспешно подошёл, с благодарностью упал на колени.

— Благодарю высших за помощь.

— Немедленно отправляйтесь в путь. Через три дня вы должны покинуть округ Закрытого Моря! — холодно приказал капитан. С этими словами он, держа Цюн Ци, вернулся к девятому четвероногому гиганту и исчез в лежащей на нём шкуре.

Молодой человек из клана Святой Волны проводил капитана взглядом. Когда он встал, благодарность и фанатизм в его глазах исчезли. Он отдал приказ своим испуганным соплеменникам. Вскоре их караван снова двинулся в путь, значительно увеличив скорость.

В красной шкуре появился капитан. Он бросил бессознательную Цюн Ци на землю. При падении с её лица упали оставшиеся осколки маски, открывая ещё большую часть лица.

— Раз она тебе не нравится, то я дарю её тебе, — сказал капитан, передавая сообщение через духовную связь. Он сидел, играя с косой в руках. Коса дрожала, злой дух на нём изображал подобострастие.

Сюй Цин кивнул, холодно посмотрел на Цюн Ци, а затем на её лицо. Это было очень красивое лицо с белой кожей, маленьким носиком и губами-вишенками. Выглядела она лет на шестнадцать-семнадцать. Создавалось впечатление нежной и хрупкой девушки, особенно сейчас, когда её закрытые глаза придавали ей ещё больше детской невинности.

В её внешности не было ничего зловещего, только природная мягкость. Это сильно контрастировало с её обычным поведением. В этом жестоком мире такая беззащитность вызывала желание обидеть.

Сюй Цин хотел было отвести взгляд, но вдруг ему показалось, что он где-то видел это лицо. Он начал внимательно рассматривать девушку и нахмурился. Внезапно он встал и подошёл ближе.

Капитан наблюдал за происходящим с насмешливой улыбкой. Он щёлкнул по косе, и злой дух на ней с криком потерял сознание.

Сюй Цин не обратил внимания на капитана. Он быстро подошёл к Цюн Ци и, внимательно рассмотрев её, замер в замешательстве. Он всё ещё не был уверен, поэтому снял с неё пространственную сумку и обыскал её. Из-под одежды на груди он достал небольшой камень от шрамов.

Глядя на этот камень, Сюй Цин почувствовал волнение. В его памяти всплыли забытые картины. Деревянная хижина, в углу которой сидела маленькая девочка с огромным шрамом на лице. Она дрожала от страха и с опаской смотрела на всех, кто приближался.

Картинка сменилась. Арена, девочка сжимает в руке бамбуковую палочку, на которой написано "Рогатый питон". Отчаяние в её глазах было отчётливо видно.

Снова смена картинки. Ночь, лунный свет, девочка у ворот упрямо говорит, что отплатит за доброту, и уходит в ночь.

Было ещё много воспоминаний: Белая пилюля в лавке, девочка, подметающая снег, её глаза, когда она угощала его конфетой. И последнее воспоминание: девочка уходит в закат, держась за руку брата, и постоянно оглядывается назад.

Вместе с картинками из прошлого доносились голоса: — Малыш, когда мне было грустно, мама всегда давала мне конфеты. Я ем их, и мне становится лучше.

— Это моя последняя конфета, дарю её тебе.

— Малыш, будь счастлив!

— За мной пришёл брат. Малыш, ты не хочешь пойти с нами?

— Ничего страшного, когда я вырасту, мы ещё увидимся. Малыш, я обещала отплатить тебе за спасение, я обязательно это сделаю!

— Мне пора идти… Малыш.

Воспоминания и голоса долго отдавались эхом в голове Сюй Цина… Наконец, он вздохнул. В этом вздохе были воспоминания, грусть и сожаление. Он посмотрел на лицо Цюн Ци. Милое личико совпало с образом девочки из его памяти.

— Да, она из культа Отверженного Пути. И она не узнала меня, потому что я… сильно изменился, — вздохнул Сюй Цин. И грязь на лице, накопившаяся за годы жизни в лагере падальщиков, и взросление изменили худощавого мальчика до неузнаваемости.

Взволнованный Сюй Цин посмотрел на камень от шрамов в своей руке. Камень был сильно потёрт, видно, что его часто держали в руках. Спустя некоторое время Сюй Цин вернул камень на место, положил пространственную сумку обратно и сел, скрестив ноги.

Сейчас не время раскрывать свою принадлежность к клану Ночи. Он не видел её много лет, и неизвестно, осталась ли она прежней. Поэтому Сюй Цин решил пока не раскрывать свою личность. Узнает она его или нет — не так уж и важно, как те слова "береги себя", которые он сказал ей на прощание много лет назад.

— Слава богу, всё хорошо, — пробормотал Сюй Цин, доставая бамбуковую дощечку и стирая имя Красной. Затем он посмотрел на капитана. Вспоминая теперь его прежнее поведение, Сюй Цин понял, что тот уже всё знал.

— Старик рассказал мне, а я сам ещё немного разузнал, ха-ха. Узнал ответ только перед самым отправлением, хотел сделать тебе сюрприз, — кашлянув, подмигнул капитан.

Сюй Цин закрыл глаза, не обращая на него внимания.

День спустя Цюн Ци очнулась. В первое мгновение она не открыла глаза, а, контролируя сердцебиение и дыхание, сохраняла вид спящей, пытаясь оценить обстановку. Прежде всего, она почувствовала, что её духовная сила заблокирована. Это заставило её сердце сжаться. В голове также не было слышно голоса злого духа, а значит, косу либо забрали, либо тоже запечатали. Эти два открытия дали ей понять, что её нынешнее положение крайне опасно. К тому же, пространственная сумка тоже пропала.

К счастью, никаких травм у неё не было, её не связали, и, к величайшему облегчению, камень на груди был на месте.

— Раз уж проснулась, не притворяйся, — раздался ледяной голос Сюй Цина в тот момент, когда Цюн Ци пыталась снять с себя печать.

Цюн Ци не шелохнулась, стараясь быть ещё осторожнее.

Сюй Цин взглянул на неё и больше ничего не сказал. Капитан, наблюдая за этой сценой, оживился и с интересом посмотрел на них обоих.

На следующий день Цюн Ци всё же открыла глаза. Она чувствовала, что печать невероятно сильна. Это была не человеческая техника, а своего рода духовная метка, скорее всего, заклятие клана Ночи. Своими силами она снять её не могла. Она также определила своё местоположение: её уменьшили каким-то особым способом и спрятали под кожей четвероногого существа.

Продолжать притворяться было бессмысленно, поэтому, открыв глаза, она тут же села и с ледяным взглядом посмотрела на двух представителей клана Ночи. Она впервые видела их, и понимание того, что в караване клана Святой Волны были представители клана Ночи, было ошеломляющим.

В тревоге она заметила свою косу в руках того, кто её пленил. Злой дух на косе, закрыв глаза, спал.

— Почему вы меня не убили? — вдруг спросила Цюн Ци.

Капитан с усмешкой посмотрел на неё, но промолчал. Сюй Цин, помолчав, спокойно ответил: — Веди себя тихо, и через три месяца мы тебя отпустим.

Цюн Ци усмехнулась. Она не поверила этим словам.

— У меня есть кое-какие дела с вашим культом Отверженного Пути, поэтому мы тебя и не убили, — сказал капитан, заметив, что Сюй Цин собирается что-то сказать, и опередив его.

Сюй Цин посмотрел на капитана и промолчал.

Цюн Ци тоже посмотрела на капитана, сделав вид, что задумалась. Она понимала, что упрямиться сейчас бесполезно, лучше притвориться, что согласна сотрудничать, и посмотреть, что они задумали, а заодно поискать возможность сбежать.

— Камень, который ты носишь на груди, тебе очень дорог, поэтому я его не забрал, — холодно произнёс капитан, с угрозой в голосе.

Сюй Цин нахмурился.

Цюн Ци сохраняла спокойное выражение лица, хотя внутри у неё всё сжалось. Она старалась не показывать свою тревогу, понимая, что если выдаст свою привязанность к камню, то тем самым подтвердит догадку к