Глава 3 - Планирование
Я зашел в комнату и заполз на кровать, уложив подушку так, чтобы можно было усесться упершись об стену. Голод больше не чувствовался, только усталость. Это был длинный день, а разборки с родителями сделали его ещё длиннее. Хэм и Сюьзи тоже вскоре пришли домой. Брат поднялся в нашу комнату, сбросил свои пожитки и вышел, не обращая на меня никакого внимания. Я ни капли не слукавлю, если скажу, что он эгоцентричен почти до психопатического уровня.
Я дал родителям пищу для размышлений: кем они являлись раньше и кем являются сейчас. Это больная тема. Чарльз и Ширли Бакмэн – хорошие люди. Эталонный образец класса людей, что живут выше среднего... на таких стоит вся страна. Они тяжело работают, ходят в церковь, платят налоги, голосуют и отдают деньги на благотворительность. Как ни посмотрит – о таких соседях вы бы мечтали.
Однако... родители из них никакущие. Не поймите меня неправильно. Нас никто не садил на цепь в подвале, не кормил похлебкой и не хлыстал кнутом. Нет. По большинству стандартов нас воспитывали как надо. Да и выросли мы тоже, объективно, неплохо. Три работы белыми воротничками, образование в колледже(у большинства), внуки и никаких проблем(до этого утра). Но к детям никогда не дают в подарок инструкцию.
Мне не было приятно расти в этом доме в первый раз и я серьезно размышлял над тем, смогу ли всё повторить во второй раз. Отец бывал жесток. Он воспитывал детей по принципу кнута и пряника, но вот только его пряник состоял из пары крошек, а кнут – из толстой дубленой кожи. И если что угодно, я серьезно, что угодно было не так, нам с Хэмом им прилетало. Следовательно, раз мы должны были всегда вести себя правильно, что бы это не значило, нас не награждали ни за что хорошее, а только ругали за плохое.
Но в каком-то смысле моя мать была ещё хуже. Она нас много не била, предпочитая дождаться отца, но могла быть очень холодной. Ей очень нравилась идея о том, что хорошее поведение это нечто само собой разумеющееся, и что плохое поведение нужно строго наказывать. А значит – её задача выкроить из нас, особенно из меня, как со старшего, приличных людей. Любовь не входила в этот процесс, а вот поучения и наказания – да.
Однажды, когда мне было пять, я сделал ей открытку. С передней части написал „Я тебя люблю“, а внутри "Я такжи тебя люблю“, „Я тоже тебя люблю“ и „Я тожи тебя люблю“[1]. Мне это показалось умным и я гордо ей вручил подарок. Обычная мать бы обняла и поцеловала своего сына за это. Моя же... воспользовалась этой возможностью для того, чтобы объяснить как важна грамматика в жизни человека. Я больше никогда не ошибался в этих словах... и никогда больше не делал ей открытки.
Как старший ребенок в семье, я принял на себя главный удар. Хэмильтон, что был на два года младше, тоже получал, но не был первенцем, а значит – не был таким важным. Родители не скрывали от него этого факта, что сотворило чудес с его самооценкой. Сьюзи же, с другой стороны, была самой младшей и к тому же девочкой. Всем было ясно, что она любимица. Вы могли бы подумать, что я завидовал, но на самом деле нет. Сьюзи была славной малой и даже если знала, что у неё есть власть над отцом, никогда особо не тыкала этим нам в лицо. Она была на шесть лет младше меня, так что общего у нас было мало. Мы никогда не ходили вместе в школу, например. И в будущем, когда ей удавалось проворачивать что-то безумное(вроде полностью оплаченной поездки в Новый Орлеан), я просто улыбался и признавал, как она хитра.
Будучи уже подростком, стало очевидно, что моя судьба – заделаться клоном Чарли Бакмэна. Прямо как отцу, мне было суждено пойти в хороший колледж и стать ученым или инженером. Это единственное, что пошло по плану. Всё остальное пошло наперекосяк. Я должен был пойти в университет из Лиги Плюща[2], но на четыре года, а не на два, как отец. Должен был получить степень, в отличие от отца, и стать профессионалом(что будет написано сразу после моего имени). Я должен был жениться на приличной белой протестантке, с не менее достойным образованием.
Мы бы родили пару-тройку детей, поселилисьбы в пригороде, что был бы дороже и лучше, чем теперешний, в доме, что был бы больше нашего и я бы работал на компанию, куда более престижную, чем отцовская. Нам предстояло быть примерными республиканцами и передавать эти ценности будущим поколениям белых республиканских протестантов с дипломами из Лиги Плюща.
Но так как почти ничего из этого не произошло, родители не скрывали своё разочарование во мне. Хотя по любым стандартам я прожил хорошую, счастливую и обеспеченную жизнь... они не скрывали своего разочарования во мне до самой смерти. Хорошо, что я поступил в университет, который находился в трех сотнях миль от нашего дома и почти не навещал их.
Частично наш сегодняшний с ними разговор был попыткой дать понять, что я буду жить так, как нужно мне, а не им. Разумеется, я не был столь наивен, чтобы считать один разговор достаточным для этой цели. Совсем скоро папа, а особенно мама, снова начнут направлять меня на путь истинный. В первый раз я лишь молчаливо соглашался со всем, пока что-то не шло настолько плохо, что не выдерживал и взрывался. В этот раз я должен был быть другим, а им нужно было уяснить, что если они не хотят, моего исчезновения из их жизней после семнадцати лет... это им придется менять свои планы и ожидания, а не мне.
Одной из любопытных вещей было то, что я им сказал больше не бить меня. Вы, возможно, не поверите, но в прошлой жизни это тоже произошло, только мне было на год больше. Мать решила меня ударить за что-то, но я инстинктивно перехватил её руку. Она была настолько озадачена, что просто уставилась на меня и замахнулась снова. Я снова перехватил её руку, так как в тот момент был сыт этим по горло. Она убрала руку и пообещала рассказать обо всем отцу. Я ответил, что она может делать всё, что хочет. Но больше меня не тронули. Ни разу.
Я не хочу сказать, что мы прятались по углам от родителей, это не так. Единственное адекватное сравнение могу сделать только на фоне с другими семьями. Я видел как это происходит. Мама или Папа приходят домой с работы, магазина или откуда бы то ни было ещё и дети сбегаются ко входу, чтобы поздороваться и посмотреть, что те принесли. Мы так не делали, наоборот, лишь старались избегать их, пока родители не выясняли, что мы сделали что-то неправильно и не били нас. Всё быстро кончалось, но если тебя зовут... то ты влип. Никаких пряников, лишь кнут.
В тот вечер я пропустил ужин, что было необычно.
Происходило это, в общем, так. Мама просто ставила еду на стол, а ты её ел. Никаких „но“. Если тебе не нравилось то, что она приготовила, что случалось, но ты в любом случае ел. Если нет, то... вы уже поняли. Даже если на ужин у нас токсичные радиоактивные отходы... ты должен их есть. Если же нет, то пережив побои и еще раз отказавшись от еды... тебя просто не кормили на следующий день. Удивительно, но родители разрешили мне пропустить этот прием пищи. Даже учитывая то, что я сказал им о том, что поем позже.
Я оставался в комнате и размышлял о том, что сейчас делаю и как пережить следующие несколько лет, пока Хэмильтон не явился спать. Комната была небольшой, но в неё уместились две кровати и шкаф.
Желудок заурчал и мною было принято решение спуститься на кухню. Все уже спали, так что я достал банку супа, вылил её содержимое на сковородку и начал разогревать.
Мама должно быть услышала мою возню и спустилась. Она застала меня помешивающим суп над огнем и удивила тем, что достала тарелку из верхнего ящика.
— Спасибо, — сказал я.
Она смотрела на меня, не говоря ни слова, пока я не закончил мешать свой суп, насыпал его в тарелку и не уселся есть. Осознав, что говорить её сын не собирается, она сама открыла рот:
— Прости, что накричала на тебя вечером. Я знаю, что ты ни в чем не виноват.
— Спасибо.
Лучше не разглагольствовать. Очевидно, что сейчас мать тянет поговорить куда больше, чем меня.
Она странно посмотрела на меня.
— Ты... изменился.
Я положил ложку и посмотрел на неё:
— Ты всегда говорила мне повзрослеть и вести себя соответствующе своему возрасту. А теперь, когда я следую твоей просьбе... тебе что-то не нравится. Определись, мать.
Её лицо было в тумане. Если бы я сказал такое вчера, то определенно получил бы пощечину. А теперь она держала себя в руках.
— Нельзя так говорить со своей матерью.
— Мам, я говорю с тобой как взрослый. Ты ведь всегда хотела меня таким видеть. И не раз об этом говорила. Хочешь, чтобы я вел себя как маленький ребенок – так и скажи. А то твое отношение ужасно сбивает с толку, — она просто сидела, смущенная и не знающая, что мне сказать. Мои слова очень точны, и я надавил на нее еще чуть сильнее. — Мам, у меня к тебе дело. Ты хочешь, чтобы я вел себя как взрослый? Хорошо, так и будет. Но и сама относись ко мне, как к взрослому.
— Но ты же не взрослый, ты еще ребенок!, — запротестовала она громче, чем хотела.
Я пожал плечами:
— Хорошо, это уже как ты смотришь. Пока что только я веду себя как взрослый. И буду продолжать вести себя так, но не удивляйтесь, когда в один момент скажу вам, что вы тянете меня вниз.
Она просто уставилась на меня, а затем встала и поднялась по лестнице. Для нее это, выглядело так, словно я начал говорить на китайском. Вычистив посуду и поставив её в посудомойку, а потом поднялся по лестнице и отправился в кровать.
Следующим утром я проснулся как и обычно, даже несмотря на то, что мне не нужно было в школу. Я спустился вниз на завтрак, что представлял из себя кашу и сок, ну и немного хлопьев. Хэмильтон игнорировал меня как и всегда, но Сьюзи обратила внимание на мой глаз.
— Что с тобой случилось?
— Ну, я заработал черный глаз?
(П.п: Правильнее было бы – фингал, но тогда теряется комичность.)
— Как?
— Ну, мне в глаз прилетел кулак, — оскалился я и выскочил из-за стола. Поднял кулаки перед собой и сделал пару ударов в воздух. — Хочешь стать Черноглазой Сьюзи?
Если вы не знаете, но цветок штата Мэриленд – Черноглазая Сюзанна[3], хотя это звучит куда более интересно, чем есть на самом деле. Это обыкновенная маргаритка, с коричневым центром? вместо желтого. Обычный дикий цветок, растущий по всему штату. Она уже достаточно взрослая чтобы понять, что все в семье дразнит её за черные глаза и сравнивают с этим цветком.
Сьюзи хихикнула, взвизгнула и побежала вверх по лестнице.
— Мам! Карл собирается сделать меня Черноглазой Сьюзи!
Я рассмеялся и уселся на свое место, чтобы закончить свой завтрак. Минуту спустя появилась Сьюзи и показала мне язык. В ответ я показал ей свой, как раз тогда вышла Мама и застала нас обоих с высунутыми языками и смешными лицами.
— И это поведение взрослого? — спросила она меня.
Я ухмыльнулся, а затем указал Сьюзи на Маму. Она хихикнула и кивнула, после чего мы оба повернули свои лица на Маму и высунули наши языки. Это было очень забавно. Мама рассмеялась и высунула язык в ответ, прежде чем сказать нам закончить завтрак. Сьюзи и Хэмильтон отправились в школу. Мама поднялась наверх переодеваться. Она работала на неполном рабочем дне в магазине дамского белья в Хацлерсе, универмаге Балтимор. На неполный рабочий день она пошла когда Сьюзи стала ходить в школу, и чем старше мы становились, тем больше она работала и в конечном итоге перешла на полные рабочие смены, занявшись менеджментом. К моменту, когда я покинул колледж она стала главой телекоммуникаций, что было просто потрясающе, учитывая наличие у нее всего лишь школьного диплома. Мама оставалась там до самого выхода на пенсию, незадолго до того как компания свернулась и была продана.
Я остался внизу и нашел свой рюкзак с книгами в гостиной. Мама отправилась на работу, а я вытащил все из рюкзака и разложил вокруг. Вау! Не помню, чтобы был таким неряшливым!
El Camino Real, учебник по испанскому. Пять лет его изучения и все, что я выучил было: "Мес цервесас, пор фавор!"[4]. Книга по алгебре. Общие науки. По английскому или общественным наукам ничего не было, должно быть я оставил их в шкафчике. Папка с тремя защелками из которой вываливались всевозможные рекламные листовки и прочий мусор. Спасибо хоть расписание нашел, ведь спустя пятьдесят лет никаких идей о том, где я должен быть или кто мои учителя у меня не было.
Я жил в богатом пригороде богатого штата и это отражалось в школьной системе. Она была типичной для такого рода мест. Когда я поступил в Старшую школу Тоусона, в последних классах училось около двух тысяч учеников. В мой последний год – шестьсот пятьдесят. Учить можно было практически все. Когда мы с Мэрилин жили в севере от Кэтскилз и растили детей все было совершенно по-другому. В выпускном классе Элисон и Паркерв было двадцать девять ребят.
Из-за размеров школы, каждый семиклассник в Тоусонтауне проходил тест, что-то вроде SAT[5] для маленьких. На его основе определялась твоя будущая академическая жизнь. Следующие пять лет твоей жизни становились сорганизованы и любые попытки противиться судьбе считались глупыми и бесполезными.
Лучшие десять процентов студентов были элитой, группой, что готовилась к колледжу. Им суждено стат повелителями этого мира. Они пойдут в колледжи, частные университеты, станут врачами, юристами, учеными и инженерами... Они – будущие лидеры Америки.
И программа у них бежала вперед. Пока другие в восьмом классе еще изучали математику, у этих ребят уже была алгебра. Хотя бы на год они опережали других в биологии, химии и физике. Им приходилось сдавать AP[6], чтобы получать стипендии у колледжей.
Десять процентов из шестьсот пятидесяти кое-как составили два класса по примерно тридцать человек в каждом и на следующие пять лет мы вместе должны шагать к светлому будущему. Я, разумеется, попал в их число, благодаря невероятной способности хорошо сдавать стандартизированные тесты, а никак не своим средним оценкам.
В процессе нас поощряли общаться и спариваться с таким же как мы членами десяти процентов, чтобы производить не менее элитных, чем мы, деток. Разумеется, из-за кипения гормонов, спаривание с представителями низших классов было разрешено, но ни в коем случае не размножение. Нельзя же тратить своё драгоценное семя и матки на каких-то полулюдей. В общем, теория звучала так: 'лита может сеять своё семя с низшими классами, но жениться можно только с представителями своего класса.
Следующим классом были обычные дети, из них состояло восемьдесят процентов школы. С ними ничего наверняка сказать нельзя. Большинство пойдет в колледжи,но далеко не такие элитные как наши. Элита часто дружила с этими несчастными, даже встречалась и спаривалась, но все понимали, что это просто временные и физические отношения. В конце концов, мы, элита, пойдем в дорогие колледжи и будем получать приличные стипендии... куда уж им до нас.
На самом низком уровне были оставшиеся десять процентов. Их зачисляли в группы по вокалу. Они считались почти что другим видом и проводили в школе всего пару часов прежде, чем их отправляли из школы на какие-то тренировочные работы. Ходили слухи, что доставляют их туда на полицейском транспорте, чтобы они привыкали к тюремным автобусам с малых лет. Если такие люди не попадали в тюрьму и не проходили хотя бы в какой-нибудь колледж... то заканчивали в армии. Такие постоянно курили, носили тату, отращивали усы(женщины тоже) и ездили на мотоциклах. Марлон Брандо из "Дикаря"[7] пришел бы в ужас от их вида. Никто не хотел иметь с такими людьми ничего общего, разве что если не были нужны наркотики.
А так как в шестидесятые и семидесятые наркотиками баловались повсеместно... знало таких ребят приличное количество народу.
Благодаря моим удивительным результатам по стандартизированным тестам, меня зачислили в подготовительную группу колледжа и мать никогда не давала забыть об этом. Как я говорил, ее долгом было убедиться в том, что я прямо иду по тропе своей академической судьбы и никогда не доволен своими оценками. Она была из разряда вечно недовольных людей: «Карл, ты получаешь всего лишь крепкие "А". У тебя есть потенциал для большего!»
Даже если бы мне пришлось произносить прощальную речь, как ученику с самой высокой успеваемостью, она бы все равно не была довольной. Мой протест против этого состоял в том, что я учился на "B-" среди подготовительной группы. Для обычных детей я всё еще был круглым отличником. Более того, я часто встречался с обычными детьми и даже дружил с некоторыми из позора человечества, что ходят в группу по пению. Мне хотя бы хватило мозгов не дать об этом узнать родителям.
Я взял свою книгу по алгебре и взглянул на тетрадь, чтобы узнать на какой теме мы остановились. Это было довольно просто и я просмотрел последнюю главу, но решил, что мне стоит начать с самого начала книги. Это породило новую дилемму. Я уже прошел через все это дерьмо однажды – удастся ли мне выжить и не сойти с ума, делая все тоже во второй раз? Я посмотрел на оставшуюся часть книги и утвердился в своих страхах.
После чего встал и потянулся, пошел на кухню и сделал себе бутерброд с ветчиной и сыром. Меня удручал тот факт, что для того чтобы начать что-то из себя представлять мне нужно закончить школу, колледж и получить ученую степень. Совсем не имеет значения, что я уже получал два бакалавра и одного магистра. Это не в счет.
Выпустившись из школы в семьдесят третьем, я поступил в Ренсселерский политехнический институт, чтобы получить бакалавриат по химии. Заимев корочку в семьдесят седьмом, я пошел в ночную школу и выучился на магистра делового администрирования. Затем, десять лет спустя, на новой работе, вернулся в школу ради звания старшего компаньона, а затем бакалавра в компьютерных науках. Если мне придется всё это повторить, то я сойду с ума.
Но мне не придется.
Мне в голову уже начали приходить разные идеи. Тогда, в семьдесят восьмом, я думал над тем, чтобы стать инженером-химиком. Мне всегда было комфортно работать в индустриальной отрасли и областях связанных с инженерией. Наверное благодаря тому, что мой отец и сам был инженер. Когда я ему рассказал об этом, он кивнул и устроил мне встречу со своим знакомым инженером-химиком. Мы довольно приятно пообщались и во конце концов я осознал ,что являюсь куда более хорошим химиком, чем инженером. Я остался на прежней должности и решил скомпенсировать этот факт специализацией в индустриальной химии.
Любой химик может делать препараты в лаборатории... а я мог делать их тоннами на заводах!
Так я и провел лучшую часть десяти лет.
И только спустя несколько лет, я понял, что с математикой у меня всё даже лучше, чем с химией! К тому времени, когда я получил свою степень... я отсидел достаточно занятий. Квантовая механика казалась мне не сложнее любых других расчетов. Изучая деловое администрирование, я выбрал исследование операция и линейную алгебру, ну и так далее.
Получая бакалавра по компьютерным наукам, я с легкостью мог сравняться с бакалавром или магистром.
Раньше был сериал по телику, который назывался "Числа", про математика, чей брат был агентом ФБР. Каждую неделю он с помощью странных теорий чисел или информационных наук находил убийц. Я был одним из тех немногих, что не только понимали, о чем говорил главный герой, но и видел пути сделать расчеты проще и короче.
Мой первый порыв в этом направлении был в РПИ. Там всем приходилось брать три семестра по вычислениям (это место – рай для задрота), плюс семестр дифферинциальных уравнений или компьютерного программирования. Я достаточно настрадался с вычислениями, так что выбрал компьютерное программирование. Несмотря на то, что девяносто процентов семестра я провел в пьяном или наркотическом угаре, мои оценки не падали ниже B. Даже подумывал пойти в программирование, но нет... я был химиком и быстро выбросил эту глупую мысль из головы. Самое забавное, что когда был на старших курсах и мне нужен был факультатив , я взял дифферинциальные уравнения и получил еще одну твердую B, вновь пребывая в полуживом состоянии весь семестр. Степень по математике, учитывая, что я помнил большинство из того, что мы проходили, должна быть легкотней. Нужно подумать над этим.
Я глянул на остальные книги. Английский для восьмого класса был элементарным бредом. Интересно становилось только к концу школы. Тоже самое и с общественными науками. У нас был год американской истории, затем год мировой истории, а потом год предметов, что были тогда в моде. В восьмом классе у нас была общая наука, ничего специализированного до биологии в девятом классе, за год до всех остальных в школе. Но все не так уж и плохо. Нашим учителем по науке был Мистер Родригез. Спустя поколение, таких, как он, станут называть латиноамериканцами или латиносами, но в 1968 году их называли бурожопыми. Но мне было плевать. Этот "бурожопый" был причиной благодаря которой я стал химиком. Он был отличным учителем!
Я всё еще рассматривал вещи, которые мама привезла домой из Хазлерс. Она с любопытством посмотрела на меня, когда увидела как я занимаюсь, но единственное, что она сказала так это то, что лучше бы все мои заверения по поводу того, что вернусь в школу, оказались правдой. Когда Сьюзи и Хэм вернулись домой, второй просто проигнорировал меня. Сьюзи подразнила меня насчет темного глаза, так что я предложил и ей такой же сделать. Она хихикнула и побежала к маме. Десять секунд и я услышал громкое:
— Карлинг! Может ты прекратишь!?
Я просто закричал в ответ:
— Да, Мам.
Но не серьезно. Нужно же мне было повеселиться.
Папа добрался домой после пяти. Он просто сказал мне, что ему звонил Штайнер. И у нас встреча в школе, завтра утром в девять, все, видимо, прошло так как нужно. Папа сомневался, он никогда не доверял адвокатам. Я помню, как встречался в старшей школе с девушкой, что собиралась стать адвокатом. Спустя годы мама спросила помню ли я её. Когда сказал, что да, она рассказала, что та девушка все-таки стала адвокатом и вышла замуж за другого адвоката, и теперь у них два ребенка. Папа только вскрикнул "О Божечки! Теперь они еще и размножаются!"
Ужин будет готов через пол часа. Сьюзи смотрела телевизор в зале, я сел на старый диван, что был там.
— Хочешь разыграть маму? — спросил я.
Сьюзи хихикнула и кивнула. В каком-то смысле среди нас она была самой нормальной. Выросла медсестрой, вышла замуж за копа в разводе с двумя ребятишками. Они хорошо сошлись. Самой большой её проблемой был переходный возраст. Вот же заноза в заднице, да настолько, что я прозвал её Ледяная королева сук из Ада. Мои родители говорили, что у неё боли при взрослении. Я воспринял это как обычные проблемы подростка, но на самом деле, это был миленький эвфимизм, чтобы описать конкретные боли. У неё был ужасный ПМС и менструальные спазмы, что превращало её в абсолютно жалкое создание на две недели каждый месяц. Дела были настолько плохи, что её гинеколог прописал таблетки для контроля цикла, что сотворило с ней чудеса и ввело в ступор нашего отца.
— У тебя есть набор красок?
Подумал я, вспомнив, как она рисовала ими. Та кивнула и я сказал ей принести их в прачечную. Сьюзи убежала.
Она вернулась спустя пару минут, вся такая скрытная и загадочная.
— Хорошо, что мы будем делать?
Я открыл набор и ухмыльнулся.
— Сейчас сделаем тебе черный глаз!
— Круто!
Я взял кисточку и смочил её в прачечной, а затем мокнул в черную краску. Заставил сестру стоять смирно и закрыть глаза. Я изрисовал ей только правый глаз, как у меня, хоть она и хотела оба. Мы закончили как раз к тому времени как мама позвала нас на ужин.
— Хорошо. Подожди здесь. Пока я не усядусь за стол, а затем иди за мной. И не трогай глаз, а то краска потечет!
— А можно я так пойду в школу завтра?! — возбужденно произнесла она.
Я улыбнулся:
— Да, мама будет в восторге. Главное спроси у неё разрешения. Теперь жди пока тебя не позовут.
Я направился вверх, чтобы обнаружить трех членов своей семьи на своих местах. И тут же упал на своё привычное место между папой и Хэмильтоном. Отец сидел во главе стола, а мама – напротив него. Сьюзи обычно сидела напротив меня и Хэма.
— Сюьзи! Тебя все заждались! — мама позвала её.
Я очень старался держать лицо. Сьюзи поковыляла вверх по ступенькам и в столовую.
— Простите, я опоздала.
На её лице нарисовалась огромная улыбка, когда она села на стол.
Мама посмотрела на неё со смесью шока и ужаса.
— Божечки!
Папа же наоборот разорвался со смеху. Мне пришлось спрятать лицо за руками и прикусить салфетку, чтобы не присоединиться к нему.
— Карлинг всё таки сделал из меня черноглазую Сьюзи! — Объявила она, что окончательно добило отца. Он смеялся так сильно, что на глазах проступили слезы, и даже мама улыбалась сквозь свой неодобрительный взгляд.
— Эй, ты должна была принять мои слова серьезно этим утром.
Сказал я и начал смеяться. И даже Хэмильтон хихикал, не столько со Сьюзи, как с реакции родителей.
— Я хочу сразу на двух глазах, — сказала Сьюзи.
— Тогда ты будешь выглядеть как енот, — ответил я.
— Круто! Мам, а я могу пойти так завтра в школу?
Отец ещё немного посмеялся, а Мать просто ответила:
— Боже мой! — она начала вилять пальцем в мою сторону. — За это я отвезу тебя обратно! Надеюсь оно смывается, или я и правда отвезу тебя обратно!
— Это акварель, она смоется в ванне, — ухмыльнулся я. — Хотел сделать ей боевую раскраску, как в армии, но времени бы не хватило.
— Ты не можешь этого сделать, — презрительно сказал Хэм.
— Конечно же могу. Ты вообще знаешь, как оно выглядит?
Это как помада, только с коричневым и зеленым вместо красного. Засунь его в зеленый футляр и у тебя раскраска не "Поцелуй заката", а "Мужицкий Мачо". Я подумал, что могу намолотить древесных брикетов и смешать их с вазелином для этого. Получится сальновато, но у меня нет времени для экспериментов.
Брат презрительно глянул на меня, но я его проигнорировал.
Папа достаточно успокоился, чтобы начать ужин, хоть и при каждом взгляде на мою сестру, он начинал хихикать. Я был приговорен к уборке после ужина, пока мама мыла Сьюзи в ванной. Никаких черных глаз в школе. Хотя бы среди тех, что не принадлежат мне.
[1](П.п: Игра слов, которую мы не смогли достойно локализовать.
Англ: «I made a birthday card for her birthday. On the front side it said "I love you!". Then, when you opened it, it said, "I love you too!", "I love you two!", and "I love you to!"»)
[2](П.п: Лига плюща (англ. The Ivy League) — ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Это название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах. Считается, что члены лиги отличаются высоким качеством образования. Ссылка на вики – https://1001ranobe.ru
[3](П.п: Рудбе́кия (лат. Rudbéckia) — род однолетних, двулетних и многолетних травянистых растений семейства Астровые, или Сложноцветные (Asteraceae), включающий около 40 видов. Естественная область распространения растений этого рода находится в Северной Америке, многие виды произрастают в прериях. Первые поселенцы Северной Америки, обратив внимание на красивые цветки, ввели растение в культуру как декоративное и дали ему поэтичное название «Черноглазая Сюзанна» (англ. Black-eyed Susan), из-за тёмно окрашенных сердцевин соцветий.
Вики - https://1001ranobe.ru .)
[4](П.п: 'Mas cervezas, por favor!' – "Ещё пива, пожалуйста!".)
[5](П.п: SAT Reasoning Test (а также «Scholastic Aptitude Test» и «Scholastic Assessment Test», дословно «Академический оценочный тест») — стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США.)
[6](П.п: Advanced Placement (AP) – программа, разработанная компанией College Board, которая предназначена для обучения учащихся старших классов на уровне университетов. Эта программа подготавливает выпускников к поступлению в вуз. Оценки, полученные в результате программы, могут быть использованы для получения бонусов (credits) при поступлении в университет. Также, сдав экзамены по программе на высоком уровне, можно сократить срок обучения и сэкономить время и деньги. Вдобавок высокие баллы за тесты дают некоторые дополнительные возможности при обучении в вузе (какие именно – зависит от университета. Например, студенту могут засчитать один из предметов, за счёт чего есть возможность выбрать дополнительные интересные курсы не в ущерб расписанию.)
[7](П.п: «Дикарь» («Бунтарь», англ. The Wild One) — фильм режиссёра Ласло Бенедека с Марлоном Брандо в главной роли. Фильм оказал сильное влияние как на развитие «байкерского кино», так и на само байкерское движение.
Кинопоиск – https://1001ranobe.ru .)
************************************
Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://1001ranobe.ru
Если вам понравилась глава:
Оставьте комментарий: https://1001ranobe.ru
Отблагодаритьте нашу команду: https://1001ranobe.ru
Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://1001ranobe.ru
************************************