Глава 15. Весь мир это сцена, а на кону актерское мастерство
Ся Чунью услышал шум и поднял голову, его глаза заметно заблестели при виде нее. Она выглядела такой простой, элегантной и кокетливо очаровательной в этом белом халате и малиновом платье со складками. Ее одежда контрастировала с ее раскрасневшимся лицом, глаза были острыми и умными, красивыми и трогательными. Действительно, простой и элегантный стиль определенно подходил ей больше.
- Ты уже поела? - Ся Чунью взял чашку и сделал глоток чая.
- Да, я съела миску каши. Что вы делаете? Придумываете план сражения? - Е Цзяяо взглянула на карту и увидела окруженное место - город Синь И.
Ся Чунью спокойно отвел карту в сторону. Даже если формально она была его женой, он все равно должен быть осторожен и держать себя в руках. Он не мог никому рассказать о своих истинных планах. Е Цзяяо сердито скривила губы, заставляя себя молчать. Я не пойму этого, даже если ты позволишь мне увидеть это!
Ся Чунью неторопливо откинулся на спинку стула, потягивая чай. Он указал на сиденье рядом с собой, жестом приглашая ее сесть.
- Откуда у тебя такие кулинарные способности? - небрежно спросил он.
Он что-то заподозрил? Е Цзяяо немедленно изобразила жалкое и беспомощное выражение лица, печально ответив:
- Я научилась этому у повара моей семьи. Хотя я старшая дочь, мой отец не очень любит меня, и я редко его вижу. Даже во время утренних и вечерних поклонов моя мачеха находила способы помешать мне видеться с ним. Она либо говорила, что отец слишком устал и уже ушел отдыхать, либо что он в плохом настроении и мне не следует его беспокоить. Я - ненужный человек в доме, Чунью. Я решила заняться стряпней, чтобы хоть чем-то напомнить отцу о себе, - Е Цзяяо говорила тихим голосом, изо всех сил пытаясь выдавить слезы, позволяя им подняться в ее глазах. Она изображала жалкое дитя, лишенное родительской любви, жизнь которого осложняла мачеха. Как говорится, весь мир - это сцена, а на кону ее актерское мастерство.
Эта речь была правдой, искусно перемешанной с ложью. Е Цзяяо научилась готовить, чтобы завоевать расположение ее отца. Однако блюда, которые она готовила, никогда не доставлялись ее отцу. Это только показывало, как мало ее ценили в доме. Даже брак с семьей Вэй стал реальным лишь благодаря силе семьи ее матери.
Несмотря на жалость, Ся Чунью все еще сомневалcя в ее честности. Как раз когда он собирался спросить ее, она шмыгнула носом и вытерла слезы, самоуничижительно произнеся:
- Вот почему вы все время говорили, что я веду себя не так, как подобает леди. Я действительно не настоящая леди. Я не изучала четыре искусства, только научилась готовить несколько блюд от шеф-повара. Так что в будущем я могу только готовить вам еду, стирать вашу одежду и подавать чай, - с глазами, все еще красными от непролитых слез, она выглядела такой несчастной, что Ся Чунью не мог не испытывать сочувствия.
- Ну, это лучше, чем ничего, - утешил он.
- Вы будете презирать меня? - спросила Е Цзяяо.
Ся Чунью долго думал об этом. У него не было никаких ожиданий от нее, поэтому он не мог действительно презирать ее. Глядя на ее полный надежды взгляд, он подумал, не будет ли это слишком прямолинейным.
Неужели действительно так чертовски трудно ответить? Для леди из богатой семьи выйти замуж за такого бандита, как ты, считается мезальянсом. Я просто скромничаю, наглый мерзавец!
- Забудьте, что я вообще спрашивала, - Е Цзяяо обиженно махнула рукой, вставая, чтобы уйти. Ся Чунью нахмурился и с несчастным видом ответил:
- Что значит забыть?
Е Цзяяо остановилась как вкопанная.
- Я просто боюсь услышать то, что хочу услышать, а также боюсь того, чего не хочу слышать.
- Что это значит? - спросил Ся Чунью, искренне смутившись.
- Это значит, что это был бессмысленный вопрос, - сказав это, она ушла, оставив Ся Чунью в недоумении смотреть ей вслед. Какого черта? Неужели она имела в виду, что ей действительно все равно, заботится он о ней или нет? Ся Чунью не мог оставаться спокойным и преследовал ее до их комнаты.
- Эй, говори яснее. Почему это был бессмысленный вопрос? - потребовал Ся Чунью.
Е Цзяяо приводила в порядок свою новую одежду и обувь, восхищаясь их красотой. По правде говоря, древний наряд выглядел намного лучше, чем современная одежда. Его было просто немного неудобно носить, да и в жаркий день ей приходилось плотно прикрываться. Было бы удивительно, если у нее не появится сыпь от жары.
- У меня есть имя, вы можете не называть меня Эй? - сказала Е Цзяяо, даже не потрудившись поднять голову.
- Мне нравится называть тебя так, так что смирись, - небрежно сказал Ся Чунью, - Отвечай на мой вопрос.
- Если вы собираетесь называть меня так, как вам нравится, значит ли это, что и я могу делать то же самое? - Е Цзяяо закатила глаза.
- Муж главный в семье, ты это знаешь? Я имею право называть тебя так, как захочу, - напыщенно повысил голос Ся Чунью.
Е Цзяяо потерла уши, думая, что он, должно быть, был богом гнева в своей прошлой жизни. Почему он так любит кричать?
- А, так вы признаете, что действительно мой муж? - Е Цзяяо внезапно улыбнулась, - Я так и думала. Как вы можете презирать меня, когда так хорошо ко мне относитесь?
Когда это он хорошо с ней обращался?
- Не отрицайте этого. Вы так тщательно вынимали жирное мясо из булочек и даже поднялись в горы, чтобы высадить для меня саргассовую траву. Я слышала, что эти травы растут на краю скал и их очень трудно собирать. Фэй Фэй... то есть, Чунью, я буду хорошо к вам относиться, не волнуйтесь, - сказала Е Цзяяо, открывая шкаф и вынимая его одежду, прежде чем положить свою.
Уголок рта Ся Чунью дернулся от негодования. Она вела себя так, как будто это он человек, который боится быть презираемым. Ся Чунью сердито сказал:
- Это потому, что я не могу терпеть, когда ты слишком подозрительная.
- Как скажете. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я ценю ваши намерения, - Е Цзяяо привела в порядок свою одежду, которая заняла весь шкаф. Она не смогла втиснуть обратно ни одной его одежды.
- Эй, ты заняла все пространство! Куда я буду складывать свою одежду? - запротестовал Ся Чунью. Е Цзяяо огляделась и отнесла его одежду на кушетку.
- Сначала мы оставим ее здесь! Мебели, кажется, не хватает для такого количества людей в доме. Чунью, найдите другой шкаф и принесите его сюда.
Почему это прозвучало так, будто он был здесь лишним человеком? Ся Чунью подошел к шкафу, открыл его и выбросил ее одежду. Это недопустимо! Как она посмела занять мое место?
- Эй, эй, что вы делаете? Вы собираетесь драться с женщиной из-за шкафа? Разве вы не боитесь стать посмешищем, когда об этом узнают? Вы можешь быть более джентльменом? - Е Цзяяо схватила свою одежду с пола и положила ее обратно в шкаф.
Ся Чунью онемел, глядя на эту бесстыдную женщину. Он был в ярости и испытывал неописуемое чувство поражения. Она вела себя неразумно, и все же было похоже на то, что это он скупердяй. Правду говорили древние люди, что только женщин и мерзавцев трудно воспитывать. Он наконец-то понял, почему его отец предпочел уехать на границу, чем сидеть дома и встречаться с кучей женщин. Он едва мог справиться только с одной!
Е Цзяяо надулась, ведя себя как настоящая молодая жена, над которой издеваются. Забудьте об этом! Джентльмен не должен ссориться с женщиной. Ся Чунью сердито отбросил рукав и собрался уходить. Е Цзяяо крикнула ему в спину:
- Чунью, возвращайтесь сегодня пораньше. Я приготовлю вам вкусный ужин, - она нарочно закатила язык, произнося «ю», чтобы имя звучало как тупой. Ся Чунью в ярости закрыл глаза, зная, что предстоящие дни будут невыносимыми.
Поскольку Третий был в плохом настроении, все бандиты были наказаны. Изначально было решено, что сегодня тренировки не будет. Поэтому некоторые снова заснули, некоторые играли в кости, а некоторые слонялись без дела, чувствуя себя вполне довольными. Однако торопливый звук горна всколыхнул их всех, нарушив покой. Один за другим бандиты устремились к тренировочной площадке и увидели, что Третий держится за командный флаг. Он был похож на могучую грозовую тучу, готовую взорвать всех и вся на своем пути. Банда знала, что раз Третий держится за командный флаг, это означает, что сегодня будет строевая практика. Это настоящая драка, и все сводится к тому, чтобы либо избить кого-то до полусмерти, либо самому быть избитым до полусмерти.
На мгновение всем показалось, что они вот-вот встретятся лицом к лицу со своей смертью; их зрение расплывалось, колени дрожали. О небеса, они задавались вопросом, что спровоцировало Третьего на этот раз. После дневной тренировки все валялись на площадке с разбитым лицом. Они не осмеливались произнести это вслух, но все кричали от боли внутри. Только к вечеру они увидели свет в конце своего темного, мучительного туннеля. Сун Ци прибежал на тренировочную площадку и позвал:
- Третий, невестка позвала тебя на ужин.
Все были так измучены и опустошены, что готовы были расплакаться. Слава богу, невестка наконец-то собирается забрать своего мужчину! Неожиданно, Третий повел себя так, как будто он не слышал Сун Ци. Он проигнорировал его и крикнул:
- Построиться в одну линию!
Командирский флаг развевался на ветру, а бандиты бежали как сумасшедшие, крича в голове о пощаде. Сун Ци вспомнил наставления невестки, затем собрался с духом и снова закричал:
- Третий, невестка сказала, что если ты не вернешься, она лично спустится, чтобы позвать тебя.
Пустое лицо Ся Чунью, наконец, проявило некоторые эмоции, когда он подумал о том, как она позовет его по имени, целеустремленно вращая языком. Если бы она пришла сюда, крича во всю глотку, все в лагере, вероятно, называли бы его тупым ослом за его спиной. Проклятая женщина! Она становится все храбрее! Как она смеет угрожать ему? Это был первый раз, когда Ся Чунью начал ненавидеть свое имя.
Пэн Ву подошел к нему, улыбаясь, и сказал:
- Третий, небо темнеет, и невестка ждет, когда ты вернешься. Давай продолжим завтра.
Не говоря ни слова, Ся Чунью снял командный флаг и передал его Пэн Ву. Пэн Ву помахал в воздухе командным флагом.
- Вольно!
Все сразу повалились на землю, высунув языки, как собаки, пыхтя и отдуваясь. Если так пойдет и дальше, их всех замучают до смерти. Сун Ци молчал, пока они тащились обратно к дому, послушно следуя за Третьим, тайно смеясь над ним. Он подумал, что метод невестки действительно эффективен, если она может так легко заставить его прийти к ней.
Всю обратную дорогу Ся Чунью молчал, думая о том, как поступить со своей заблудшей женой. Он не мог и дальше потакать ее упрямству и вспыльчивости. Наконец-то он понял, что она была не простым персонажем. Она просто прикидывалась дурочкой, чтобы залезть ему на голову. Он дал ей дюйм, а она схватила ярд. Она нарисовала жалкий портрет самой себя, но, судя по тому, что он видел, ее мачеха была ей не ровня.
************************************
Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://1001ranobe.ru
Если вам понравилась глава:
Оставьте комментарий: https://1001ranobe.ru
Отблагодаритьте нашу команду: https://1001ranobe.ru
Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://1001ranobe.ru
************************************