Глава 4. Решимость

Глава 4. Решимость

Я услышал, как мерно стучат капли.
Очнулся я уже не в сокровищнице, а сидя на кровати в королевской спальне.
За три месяца кровать изрядно запылилась, но все еще осталась по-королевски мягкой и теплой.
Я посмотрел в окно. Хоть днем и было ясно, сейчас снаружи шел практически ливень.
«Никогда не увидишь дорогих тебе людей».
Эти слова прозвучали, словно смертный приговор.
Ведь я до сих пор не отплатил им.
Ни неумелой, но доброй матери.
Ни заботливому добродушному отцу.
Ни бестолковому, но искреннему другу-сладкоежке.
От одной мысли о том, что я никогда их не увижу, становилось тоскливо.
Но… звуки дождя меня пусть немного, но успокаивали.
— Мидзуки, ты в порядке?
— Да, в порядке. Прости, что напугал.
Меньше всего хотелось тревожить еще и Шелерию.
За это меня может с чистой совестью осмеять мое прошлое, в котором я поклялся больше не задевать ничьих чувств.
— Хорошо хоть дождь пошел…
— …Ты любишь дождь, Мидзуки?
— Да, очень люблю.
— Ясно… я тоже люблю.
Это радует.
Многие люди считают дождь неприятным, но меня он успокаивает.
Если вслушаться, можно даже услышать, как капли свистят в воздухе.
Хорошо, что в этом безжизненном, опустевшем мире остался хотя бы дождь.
— Все-таки, Мидзуки, тебе не стоит оставаться в этом мире.
— О чем ты?
— Я же сказала лишь то, что ты не сможешь уйти «такими темпами».
— …Э?
Эти слова означали… возможность.
Они могли воодушевить меня.
Но…
— Но если это возможно, то что ты здесь делаешь, Шелерия?
Безжизненный, заброшенный мир.
Если здесь знают о параллельных мирах, должен быть и способ попасть в них.
По крайней мере, я так считаю, тем более раз тут есть такая удобная магия.
Я спросил ее, не подумав. Наверняка Шелерия поняла, что это невозможно, и сдалась.
Однако Шелерия покачала головой.
— Магия — наука о создании чего-то из ничего.
Чего-то из ничего… в моем мире это точно невозможно.
Нет, если как следует подумать, несколько таких вещей все же есть, но сделать что-то без использования чего-либо еще однозначно невозможно.
— Я — придворный маг школы Пустоты. Поэтому в магии я разбираюсь.
— Школы Пустоты?
— Да, мы исследуем незримые вещи и ищем несуществующие. И одно из достижений нашей школы — доказательство существования параллельных миров.
— Значит… то, что я нахожусь здесь…
— Именно. Если параллельные миры существуют, то в теории должен быть способ вернуть тебя обратно в твой мир.
Я не знал, о какой теории шла речь.
Но словам Шелерии поверить готов.
Пусть я знаю ее лишь несколько дней, но уверен, что она не врет.
Шелерия увидела, как я облегченно выдохнул, и улыбнулась.
— Я обязательно верну тебя в твой мир. Обещаю.
— Спасибо…
Шелерия кивнула и встала.
— Что же, тогда нам нужно подготовиться.
— Подготовиться?
— Именно. Конечно, я сказала, что магия создает что-то из ничего, но это лишь в идеале. Магия не настолько всемогуща. Помнишь ту бумагу, что я использую для воды и огня? Вот и более сложной магии нужны такие вещи.
— А-а…
И правда, я не помню еще ни одного случая, чтобы Шелерия творила волшебство без ничего.
Пусть она живет в другом мире, но и тут есть свои сложности.
— Нужно выяснить, что нам нужно, и собрать инструменты. Ты поможешь мне?
— Естественно. И вообще, ты ведь ради меня стараешься, так что с какой стати я должен стоять в сторонке?
— Хе-хе, ты прав. А, и даже если тебе нечем будет помогать мне, можешь приготовить мне известной тебе еды?
— Хорошая мысль. Что смогу — приготовлю.
Затем мы с Шелерией вышли из замка по той же самой дороге.
Хоть воздух в замке и промерз, мне почему-то было тепло.
Снаружи все еще шел дождь.
Слышался стук капель по земле, и казалось, что дождем стал весь мир.
В этом мире жили лишь я и она… мне должно быть страшно, но я спокоен.
— Возьми.
Шелерия отдала мне хороший плащ, который взяла из королевской комнаты.
Хоть и не хочется пользоваться чужой вещью, но дождь идет сильный, и я хорошенько натянул капюшон.
Лишь после этого я понял, что за три месяца в одежде должны были поселиться блохи и моль.
Неужели и насекомые…
Видимо, да.
На всем пути от горы до замка мне не попалось ни одного насекомого. Мы шли по такой заросшей земле, но нас ни разу не укусили. Обычно насекомые бы такого не допустили.
Я мотнул головой, избавляясь от приставших мыслей, и пошел вслед за Шелерией.
Она тоже подняла капюшон и вышла из здания.
Похоже, что капюшоны наши зачарованы, поскольку капли по ним стекали лучше, чем по зонту.
Как необычно…
Все-таки эта «магия» — странная и непривычная для меня наука.
Мы прошли еще немного до соседнего здания.
Кажется, Шелерия назвала его домом придворных магов.
Судя по ее словам, помимо ее школы Пустоты есть и много других.
Мы вошли в дом (каменный, как и все остальные строения), и с наших плащей полилась вода. Внутрь плащей не попало ни единой капли, и я вновь восхитился могуществом магии.
Внутри, конечно же, оказалось пыльно.
Но этого стоило ожидать от здания, которым уже несколько месяцев не пользовались.
— Это лаборатория магистра школы Пустоты.
Эта комната выглядела еще более пыльной… словно ей не пользовались уже несколько лет.
Повсюду валялись горы книг и записей, благодаря которым комнату не стыдно было назвать лабораторией.
Я не мог прочитать никаких записей. Я и без того слаб в иностранных языках, а уж буквы параллельного мира и вовсе вижу впервые.
Потом я заметил, что в комнате валялись и листки вроде тех, что использовала Шелерия. Все они были изрисованы прозрачными чернилами, из-за которых листки просвечивало насквозь.
Возможно, это свойство чернил как-то связано с названием школы Пустоты.
— Здесь есть описания способов возвращения?
— Да, три месяца назад… вскоре после того, как все исчезли, я из любопытства посмотрела местные материалы и помню, что видела нечто подобное, — ответила Шелерия, приступая к поискам.
Естественно, пыль поднялась в воздух.
— Но ведь это чужие вещи… — опасливо спросил я, видимо, не до конца привыкнув к отсутствию людей.
— Если найдется кто-то, кто обвинит меня в этом, я с радостью приму наказание.
Не было людей, которые могли наказать тебя за ошибки.
Я подумал, что это очень грустно.
А еще хуже мне стало от мысли о том, что я позволяю Шелерии делать что-то плохое.
От этого я сразу почувствовал себя виноватым.
— Я помогу. Что искать?
— Хорошо. Проводящую бумагу… она тут повсюду разбросана, собери как можно больше.
Видимо, проводящая бумага — это те самые прозрачные листки и есть.
— Ладно. Скажи, если я смогу помочь чем-то еще.
— Ага… а, Мидзуки, сначала я хочу рассказать побольше подробностей.
— Да, что?
— Это случится не прямо сейчас, но через несколько часов действие леденца прекратится. У нас есть еще четыре, так что пока волноваться не о чем, но надо по возможности экономить их. Поэтому давай я расскажу тебе все важные вещи сейчас.
Мы так свободно разговаривали, что я и забыл, что между нами все еще стояла языковая стена.
Хорошо бы было, если бы леденцы работали вечно, но даже в этом мире все не так просто.
Четыре леденца. Значит, мы сможем поговорить с Шелерией лишь еще два раза.
Действительно, нужно поберечь их для важных разговоров.
— Понял.
— Угу. Начну с еды. Раз уж такое дело… предлагаю есть в столовой домов магов. Поскольку здесь хранится королевская еда, в домах оборудованы холодильные комнаты…
В основном она говорила на бытовые темы.
Оказывается, возвращение — дело не одного и не двух дней. Времени уйдет больше.
Поэтому мы решили пользоваться холодильной комнатой… помещением, выложенным льдом и исполнявшим роль холодильника.
Домашние животные, вроде коров и свиней из моего мира, тоже исчезли, но замороженные туши в холодильных комнатах остались.
Вся еда, что хранилась снаружи этих комнат, засохла, но не испортилась.
Как я понимаю, это тоже из-за отсутствия жизни… видимо, исчезли даже микробы.
Кстати, как оказалось, Шелерия однажды прошлась до столицы и набрала там нужных вещей.
Естественно, газовых плит в этом мире нет, и для приготовления еды на кухне установлены дровяные печи.
Дров мне хватало не всегда, но Шелерия иногда помогала огнем красных листков. Как я узнал от нее, красная проводящая бумага очень дорогая, и позволить себе готовить еду с ее помощью могли только богатые и знатные люди.
Воду я взял из колодца неподалеку. Сначала я попробовал ее на вкус. Вода оказалась неплохой, и живот у меня не заболел. Думаю, в этом мире вообще вся вода чистая, ведь здесь нет выхлопных газов.
В конечном счете, с магией я ей так толком помочь и не смог. Выходит, когда кончится действие леденца, мне придется переключиться исключительно на домашнее хозяйство.
Опыта приготовления еды в печи у меня не было, но оказалось, что еда в наших мирах сильно отличается. Шелерия с огромным любопытством смотрела на результаты моих трудов и радостно их съела.
Мне вспомнился тот день, когда я впервые приготовил еду своим новым родителям.
Конечно, я был маленьким и сделал лишь несложные сладости, но отец с матерью хвалили их так же, как эту еду — Шелерия.
И меня это очень обрадовало.
Особенно с учетом того, что Юдзи называл эту еду невкусной.
Он человек честный и скупой на комплименты, и именно поэтому я, стараясь угодить ему, заинтересовался готовкой.
— Мидзуки. Рошежь рле токор торощь… а, сашекфю, бейфкдие васолщинофь.
После припозднившегося обеда действие леденцов закончилось.
Я знал, что это произойдет, и не удивился, но удобнее от этого не стало.
— Ибер.
— Угу. Я помогу.
Закончив есть, мы вернулись в ту же самую комнату и продолжили поиски.
Конечно, я мог заниматься лишь сбором той проводящей бумаги с прозрачными письменами.
Шелерия же обложилась книгами, после чего принесла еще больше книг и записей из библиотеки и погрузилась в чтение.
Мне оставалось лишь следить, чтобы ей не приходилось отвлекаться, так что я взял на себя стирку и готовку.
Стиральных машин тут не было, так что одежду я впервые в жизни постирал руками, но вышло неплохо.
Так продолжалось еще четыре дня. Наконец, Шелерия закончила свои исследования.
На пятый день она с самого утра заперлась в чистой лаборатории для экспериментов.
Я не понял, что она сказала, но Шелерия жестами объяснила, что мне нельзя входить, так что еду и постиранную одежду я оставлял у двери. Ощутил себя своей матерью несколько лет назад.
Наконец, на утро шестого дня улыбающаяся Шелерия вышла из лаборатории.
— Зокодо, Мидзуки.
За тот день, в который я не видел лабораторию, она успела полностью обклеить ее проводящей бумагой.
Шелерия расклеила красные, синие, желтые, зеленые, белые и черные листки в строгом порядке, так что они образовали сложный геометрический рисунок, тянущийся через стены, пол и потолок.
— Мидзуки, довьри.
Шелерия достала один леденец из коробки и положила себе в рот, а еще один передала мне.
Я тоже положил леденец в рот.
Да, вкус и правда странный.
Не сладкий и не горький, но почему-то приятный…
— Мидзуки, ты меня слышишь?
— Да, слышу хорошо.
Шелерия обрадовано кивнула, а затем серьезно посмотрела на меня.
Ее взгляд напомнил мне глаза моей матери, когда она смотрела на цветы. Лицо погруженного в работу человека.
— Я сделала все, что смогла. Если честно, если это не сработает, то других мыслей у меня нет.
— Спасибо.
— Мидзуки, если это не сработает… — начала было Шелерия, но я прервал ее.
— Любой, даже самый маленький шанс — это уже чудо для меня.
Шелерия нашла меня, Шелерия рассказала мне про путь домой.
Шелерия хорошо относилась ко мне, Шелерия помогла мне выжить.
До чего же капризным надо быть, чтобы жаловаться на плохие шансы?
В конце концов, это не может не сработать. У нее обязательно получитс